Анжелика. Путь в Версаль

Ее приоткрытые, чуть увлажнившиеся губы, жар ее щек, трепет ее груди, которую Одиже видел сквозь кружева, говорили яснее ее слов: «Я хочу вас».

Он рванулся к ней, но тут же поспешно выпрямился, встал и повернулся спиной.

– Нет, – сказал он наконец твердым голосом, – только не вы! Разумеется, мне уже случалось овладевать в стогу сена солдатскими шлюхами или служанками. Но вы – другое дело! Вы женщина, которую я избрал. Вы станете моей в брачную ночь, после благословения святого отца. Этого принципа я буду придерживаться во что бы то ни стало. Я буду уважать ту, которую избрал как свою супругу и мать своих детей.

А я избрал вас, Анжелика. Избрал едва ли не в тот миг, когда впервые увидел вас. Сегодня я рассчитывал получить ваше согласие. Но вы расстроили меня своим невероятным поведением. Хотелось бы думать, что это вам несвойственно. Неужели приписываемая вам репутация честной вдовы преувеличена?

Анжелика беспечно покачала головой. Покусывая стебелек цветка, она сквозь ресницы рассматривала молодого человека. Она силилась представить себя законной супругой метрдотеля Одиже. Славная верная жена буржуа, с которой знатные дамы раскланивались бы на Кур-ла-Рен, когда она выезжала бы туда на прогулку в своей обитой оливковым сукном скромной карете с шифром в виньетке, с одетым в коричневую форму кучером и мальчишкой-лакеем…

К старости Одиже обзаведется животиком и багровой физиономией.

И когда он в сотый раз начнет рассказывать детям или друзьям историю о горошинках его величества, ей захочется убить его…

– Я говорил о вас с господином Буржю, – продолжал Одиже. – Он не скрыл от меня, что, хотя вы ведете примерный образ жизни и не боитесь работы, вам недостает набожности.

Вы посещаете церковь только по воскресеньям, но никогда не ходите к вечерне. А ведь набожность – главная добродетель женщины. Она – костяк ее души, слабой от природы, и залог ее честного поведения.

– Чего вы хотите? Нельзя же быть одновременно набожной и здравомыслящей, верующей и последовательной.

– Что вы такое говорите, бедное дитя? Вы заражены ересью! Католическая религия…

– О, прошу вас, – мгновенно воспламенившись, взмолилась Анжелика, – не говорите мне о религии! Люди развратили все, к чему прикоснулись. Из всего самого святого, что Господь дал людям, они сотворили смесь войн, ханжества и крови.

И меня тошнит от этого. По крайней мере, в молодой женщине, которая хочет, чтобы летним днем ее поцеловали, я думаю, Господь видит свое творение, потому что это Он сделал ее такой.

– Анжелика, вы обезумели! Пора вырвать вас из общества распутников, речи которых вы слушаете. На самом деле я полагаю, что вы нуждаетесь не только в покровителе, но и в человеке, который в некотором роде обуздает вас и укажет вам ваше место. Место женщины.