Анжелика. Путь в Версаль

Решительным движением, доказывающим, что силы вернулись к нему, он прижал Анжелику к себе и, запрокинув ее голову, принялся жадно целовать.

Удар тяжелым кувшином о стол заставил их отпрянуть друг от друга.

– Клянусь святым Иаковом! – прорычал папаша Буржю. – Этот чертов писака, приспешник дьявола, клеветник, в моем доме, у меня в буфетной! Да еще пристает к моей дочери! Вон отсюда, или я пинком под зад вышвырну тебя на улицу!

– Пощадите, сударь, пощадите мои штаны! Они так обветшали, что ваша августейшая пята будет причиной непристойного зрелища, которое не подобает видеть дамам.

– Вон отсюда, негодяй, бумагомаратель, надоеда! Своими дырявыми лохмотьями и шляпой ярмарочного фигляра ты позоришь мое заведение.

Но тот, гримасничая, хихикая и прикрывая обеими руками свой находящийся под угрозой зад, уже был возле дверей. Насмешливо показав папаше Буржю нос, он выскочил на улицу.

Анжелика смущенно сказала:

– Этот тип вошел в буфетную, и я никак не могла избавиться от него.

– Хм, – проворчал владелец харчевни, – однако не видно, чтобы ты была особенно раздосадована.

Ладно-ладно, красотка, не спорь! Я же не против: немного ласки время от времени вам, хорошеньким девицам, только на пользу. Но если откровенно, Анжелика, ты меня разочаровываешь… Разве наш дом не посещают приличные люди? Зачем выбирать писателя?

У фаворитки короля мадемуазель де Лавальер был чересчур большой рот. Она немного прихрамывала. Говорили, будто это придает ей особый шарм и не мешает прелестно танцевать. Но факт оставался фактом: она хромала.

У нее была чересчур маленькая грудь.

Ее сравнивали с Дианой, говорили об очаровании андрогинных существ, но факт оставался фактом: грудь у нее была плоская. И кожа сухая. От слез, вызванных неверностью короля, унижениями со стороны придворных и угрызениями совести, у нее ввалились глаза. Она похудела и высохла. И наконец, после второй беременности она страдала каким-то интимным недомоганием, детали которого были известны лишь Людовику XIV.

Однако Грязный Поэт тоже был в курсе. И обо всех потаенных или признанных горестях, и обо всех физических недостатках он сочинил изумительный, но полный столь злого остроумия и таких непристойностей памфлет, что даже не самые целомудренные буржуа избегали показывать его своим женам, и тем приходилось требовать его у служанок.

Так начиналась эта песенка.

Пасквиль можно было найти в каждом доме, от особняка Бирон, где жила Луиза де Лавальер, и Лувра до покоев самой королевы, которая, увидев подобный портрет соперницы, впервые за долгое время расхохоталась, потирая от удовольствия маленькие ручки.