Анжелика. Путь в Версаль

Но разве она предала его?

Она принялась думать о смерти, о дне маленького пруда с лилиями. Потом ей вспомнилось, как Дегре сказал когда-то: «Не ворошите этот пепел, он давно развеян ветром… Всякий раз, как вы о нем подумаете, у вас возникнет желание умереть… А я не всегда смогу быть рядом…»

Из-за Дегре, из-за своего друга-полицейского, Маркиза Ангелов снова преодолела искушение отчаянием. Ей не хотелось разочаровывать Дегре.

Она с трудом встала, дотащилась до двери и заперла ее на засов. Потом вернулась и как куль рухнула на постель. Лучше всего было ни о чем не думать. В конце концов, разве Молин не предупреждал ее: «Скорее всего, первую партию вы проиграете…»

В висках лихорадочно стучало, и она не знала, как унять боль во всем теле.

С лунного луча вдруг соскользнул легкий призрак Поэта, в остроконечной шапочке и с бесцветными волосами. Она его окликнула, но он уже исчез. Потом ей показалось, что она слышит вдалеке лай Сорбонны и шаги Дегре…

Дегре, Грязный Поэт с Нового моста… Оба они смешались в ее сознании – охотник и дичь, оба сыны великого Парижа, оба насмешливые и циничные, пересыпающие латынью парижское арго. Напрасно она просила их не уходить – они исчезли, растеряв свои реальные черты. Они больше не принимали участия в ее жизни. Страница была перевернута. Она навсегда рассталась с ними.

Анжелика вдруг проснулась, как от толчка, словно и вовсе не засыпала.

Она прислушалась. Белый замок окружала тишина Ньёльского леса. В одной из спален, наверное, храпел ее прекрасный палач, изнемогший от вина. Где-то заухала сова, и в ее приглушенном зове звучала вся поэзия ночи и окрестных лесов.

На душе у Анжелики вдруг стало спокойно. Она поудобнее устроилась на подушке и постаралась заснуть.

Что ж, первую партию она действительно проиграла, но зато стала маркизой дю Плесси-Бельер.

Утро она встретила с высоко поднятой головой, но ее ждало новое разочарование. Она сама справилась со своим туалетом, избегая любопытных расспросов Жавотты: как следует набелила и напудрила лицо, чтобы замаскировать синяки. И тут оказалось, что ее супруг на рассвете уже ускакал в Париж. Точнее, в Версаль, где двор собирался для последних празднеств перед летними военными походами.

Анжелика вскипела. Он что, думает, что погребет жену в провинции, а в Версале в это время один праздник будет сменяться другим?

Четыре часа спустя карета, запряженная шестеркой лошадей, уже ехала по ухабистым дорогам Пуату. Из-под лошадиных копыт летели искры.

Анжелика тоже возвращалась в Париж, собрав всю свою волю, не обращая внимания на боль и слабость.

Предстать перед проницательным взором Молина она не рискнула, а предпочла написать письмо, в котором поручала детей его заботам.