Чистильщик

Насухо вытираю нож о ее короткую юбку и залезаю в машину.

Джентльмен до самого конца.

Приятно ощущать деньги у себя в кармане. Возникает чувство, что я чего-то стою, что я — важная персона. Единственное, что мне не очень нравится — это чувство вины от того, что я убил Бекки. Поверить не могу, как быстро я это сделал. Как будто свернул шею Пушистику. Единственное, чем я мог бы искупить свою вину — это если бы по дороге домой я наткнулся на шлюху, которую сбила машина.

Когда я выезжаю из переулка, скользнув фарами по ее скрюченному телу, боль начинает утихать, а когда Бекки пропадает из виду, я, отъехав подальше и застряв на светофоре, снова чувствую себя прекрасно.

Пытаюсь понять, почему Кэлхаун поступил так, как поступил, и нахожу ответ довольно быстро. Его проблема оказалась в том, что секс с проституткой Бекки не смог оживить его фантазию, которую ему хотелось претворить в реальность. Он думал, что сможет утолить свою жажду жесткого секса, занявшись им с Бекки, но, так как он платил ей, а она только притворялась испуганной, все оказалось фальшивым. Бекки не боялась за свою жизнь, и Кэлхаун это знал. Может, он это не осознавал первые несколько дней или даже дольше, но в конце концов он почувствовал потребность в чем-то гораздо, гораздо большем. Даниэла Уолкер подарила ему его фантазию. Он прекрасно осознавал, что такое хорошо, а что такое — плохо; он просчитал последствия и решил, что риск того стоит.

Я не спрашиваю себя, почему он убил невинную женщину и пощадил шлюху, особенно учитывая, что невинная женщина — цель куда более труднодоступная. Это все было частью игры, частью фантазии. Это невыразимо острые ощущения — доминировать абсолютно, быть неизмеримо сильнее и могущественнее. Проследить за Даниэлой до дома, столкнуться с ней лицом к лицу, сломать ее — наверное, это были самые острые ощущения, которые испытало его эго.

Машина едет тяжело, но это потому, что Кэнди номер два, шлюха, которая просила четыреста долларов, лежит в багажнике, куда я ее недавно запихнул. Я подъезжаю к парку, в котором Мелисса изменила мою жизнь при помощи плоскогубцев, и обхожу машину кругом.

Короткая кофточка Кэнди покрыта кровью. Ее отекшие глаза открыты и смотрят на меня, сквозь меня, и я точно не знаю, на чем она пытается сфокусироваться. Кожа у нее такая бледная, словно она была заперта в багажнике последние полгода. Сильно контрастируют с кожей ярко-красные губы цвета крови. Захлопываю багажник.

Ни в одном окне не горит свет, а из всех уличных фонарей включены не больше половины. Я вижу темные силуэты деревьев в парке. Машин нет. Пешеходов тоже. Никаких признаков жизни.

Я снова открываю багажник и смотрю на мертвую девчонку. Руки мои по-прежнему в перчатках, и я переворачиваю тело. Лужица крови под ней похожа на масло.