Дневник Бриджит Джонс

И еще я задалась вдруг вопросом: а что, если он прав, и я именно так вижу связь между мужчинами и количеством жира в своем теле, и не стоит ли мне в этом случае прямо сейчас пойти съесть что-нибудь вкусненькое, и что бы это могло быть.

– Включу-ка я телевизор, – воспользовался моим временным безмолвием Дэниел.

Он нажал кнопку на пульте и двинулся к шторам – толстым гостиничным шторам с не пропускающей свет подкладкой. Через пару секунд комната погрузилась в полный мрак, нарушаемый лишь мерцанием крикета. Дэниел зажег сигарету, потянулся к телефону и заказал шесть банок «Фостер’с».

– Ты что-нибудь хочешь, Бридж? – спросил он, ухмыльнувшись. – Может, чайку со сливками? За мой счет.

– Привет, доченька. У меня новости!

– Подожди минутку, я перейду в другую комнату, – сказала я, с беспокойством глянув на Дэниела, после чего вынула провод из розетки, просочилась за дверь и снова вставила вилку в розетку.

Как выяснилось, мама за две с половиной минуты так и не заметила моего отсутствия и без остановки продолжала говорить.

– Так что ты об этом думаешь, доченька?

– М-м, даже и не знаю. Я подключала телефон в другой комнате…

– А, так ты ничего не слышала?

– Нет. – Последовала секундная пауза.

– Привет, доченька. У меня новости!

Иногда мне кажется, что моя мама – нормальный, современный человек, а вот иногда ощущение такое, будто она с другой, очень далекой планеты. Например, когда она оставляет мне на автоответчике сообщение из одной фразы (произнесенной очень громко и отчетливо): «Мать Бриджит Джонс!»

– Алло? Привет, доченька. У меня новости! – повторила она.

– Что такое? – поникшим голосом спросила я.

– Двадцать девятого июля Юна и Джеффри устраивают у себя в саду костюмированную вечеринку – «Блудницы и викарии». Очень весело, правда? «Блудницы и викарии»! Только представь!

Вот уж чего я постаралась не делать, отгоняя от себя образ Юны Олконбери в сапогах-ботфортах, чулках в сеточку и лифчике с отверстиями для сосков. Ну и праздничек для тех, кому за шестьдесят…

– В общем, мы хотели бы пригласить тебя и… – она жеманно и многозначительно замолкла, – Дэниела. Мы ждем не дождемся, когда же с ним познакомимся.

Мне стало дурно при мысли, что наши с Дэниелом отношения будут по косточкам разбираться на нортхемптонширских обедах для членов «Спасательной шлюпки».

– Я думаю, для Дэниела это… – начала я, и тут стул, на котором я зачем-то раскачивалась, забравшись на него с ногами, с грохотом опрокинулся.

Когда я снова взяла в руки трубку, мама говорила:

– Ну и отлично. Марк Дарси, видимо, тоже там будет, с какой-то девушкой, так что…

– В чем дело? – в дверях стоял Дэниел, совершенно голый. – С кем ты говоришь?

– С мамой, – с несчастным видом шепнула я.

– Дай-ка мне трубку. – Он потянулся к телефону.