Эра негодяев

Мир обретал яркость и цвет; у него даже закружилась голова от внезапно нахлынувших запахов весеннего цветения — это ничего, что сейчас на дворе ноябрь, слякоть и дождь! — и жизнь в ее красочности снова становилась похожей на полнокровные рубенсовские полотна, на глазах сменяющие бледные любительские акварели тусклого 'вчера'.

Шесть сотых процента? Отлично! Если умная машина дает ему и его стране шесть сотых процента на удачу — значит, у него еще уйма шансов! Лидийский царь Крёз по сравнению с ним — жалкий подзаборный нищий! Как там говорила Герди? 'Мир мертвецов'? В котором у него и у его страны нет будущего? И что завтра они будут рабами — причем хозяева будут освобождены даже от обязанности их кормить? Отлично! Мы еще посмотрим, милая моя рационально мыслящая возлюбленная, свет моей жизни, бесценный алмаз моей души — за кем будет 'завтра' на этой земле!

Наконец-то в нем нуждались — что ж, значит, пришло его время; шесть сотых процента? Да ведь это же немыслимо высокий шанс для того, у кого еще недавно не было вообще ни одной стомиллионной! Герди, я люблю тебя!

Генерал был мрачен и как-то непривычно угрюм — таким его подполковник ещё ни разу за свою службу не видел. Значит, случилось нечто такое, что повергло несгибаемого оптимиста Калюжного в состояние жестокой подавленности — что? Но долго терзаться в неведении вошедшему в кабинет шефа подполковнику не пришлось — взглянув на вошедшего зама, генерал бросил, тяжко вздохнув:

— Херовые новости, Левченко. — И с этими словами Калюжный швырнул на стол перед подполковником номер болгарской газеты '24 часа'. Ни 'здравствуй', ни 'как съездил?' — по ходу, новости, таящиеся в этой газетёнке, были действительно что-то уж слишком скверными, раз шеф решил не тратить время на ненужную вежливость.

— А ты почитай, почитай. На второй странице, внизу, мелким шрифтом. И учти, что газетка эта издается холдингом 'Ньюспейпер групп Булгария', который, в свою очередь, есть собственность германского концерна 'WAZ'. Не 'ВАЗ', который 'Жигули', а который с девяносто шестого года владеет всей периодической печатью Болгарии. И всё, что тут написано — написано совсем не просто так, для удовлетворения тяги публики к знаниям.

— Я по-болгарски, в общем-то, не очень…

— А там всё очень понятно. Ты читай, читай.

Левченко открыл газету, и сразу взгляд его наткнулся на статью, яростно обведенную красным фломастером. Действительно, не надо было бы бять большим лингвистом и полиглотом, чтобы слёту перевести с болгарского эту небольшую заметку. В приблизительном левченковском переводе она гласила:

'Скопье.