Гребень Маты Хари

Только что я видел в магазине на Вандомской площади такую чудесную булавку для галстука! Совсем недорогую… в форме феникса. Изумруд и несколько мелких голубых бриллиантов. Точно такая булавка была в минувшую субботу у виконта де Трюи. Если ты меня действительно любишь, если это не пустые слова, подари мне ее.

– Булавку? И сколько она стоит? – Мата Хари потянулась к бисерной сумочке.

– Я же говорю – совсем недорого. Всего семь тысяч франков.

– Семь тысяч? – Лицо танцовщицы вытянулось.

– Ну, может быть, можно сторговать ее и за шесть с половиной. Я уверен, что хозяин согласится.

– Но у меня нет таких денег!

– Я же говорил, что ты меня разлюбила! Когда ты любила меня, ты не жалела для меня денег!

– Я не жалею – у меня таких денег нет! Ты же знаешь, сейчас война, и дела у меня идут плохо…

– Вот именно – сейчас война, и многие делают деньги буквально из воздуха!

– Но, милый друг, я не занимаюсь военными поставками! Я не торговка, я актриса!

– Многие актрисы сейчас тоже неплохо зарабатывают. Особенно в синематографе.

– Кстати, о синематографе, любовь моя, тебя видели на днях с этой актриской, как ее? Марло, кажется?

– Ты, никак, следишь за мной, Колдунья? – Месье Жорж возмущенно поджал губы. – Ты знаешь, что я не терплю ревнивых женщин! Если ты за мной следишь…

– Я вовсе не следила за тобой, любовь моя! Мне рассказала Мари Везансон…

– Не слушай эту завистливую дрянь, эту лгунью! Лучше купи мне ту заколку… ты запомнила какую?

– Но любовь моя, у меня совсем нет денег…

– Раньше ты их всегда для меня находила! И вот еще что – выбрось ты, наконец, этот ужасный гребень! Такое барахло продают на блошиных рынках!

– Несчастная расческа, ты предала меня в тот миг, когда была нужна мне больше, чем когда-нибудь!

Она хотела уже растоптать злополучный гребень, выбросить его, но тут перед ее глазами возник увитый лианами полуразрушенный храм в далеких, напоенных солнцем джунглях, танцующие среди статуй смуглые девушки – и она передумала, бережно подняла гребень, спрятала его в свою сумочку.

– Приготовь костюм для визитов, – потребовала танцовщица, – и вызови таксомотор!

Через час черный таксомотор остановился перед цветочным магазином на улице Вожирар. Маргарита попросила водителя дождаться ее, вошла в магазин и обратилась к продавщице – рослой белокурой девушке:

– Я хочу увидеть господина Николя.

– Кто его спрашивает? – осведомилась цветочница. Чуткое ухо Маргариты уловило эльзасский акцент.

Маргарита печально вздохнула: еще каких-нибудь два года назад ее знал в лицо каждый парижанин, каждая парижанка… впрочем, сейчас анонимность ей на руку.

– Передайте господину Николя, что его спрашивает леди Мак Леод.