Гридень 6. Собиратель земель

Да и бумаги наши прямо сейчас переписывают, размножают, читают многим мужам. Ты представляешь, что будет с моей честью, если я теперь нарушу слово?

— Это да. Потому я и настоял, чтобы все узнали, о чем мы договорились, — обремененным голосом сказал Ростислав.

— Ты так не уверен в том, что победишь меня? — усмехнулся я.

— Отчего же? Ты двигаешься рвано, будто стараешься показаться, а не быть на самом деле, ты задыхаешься, отворачиваешься в сторону, не показывая мне свою хворь. Ты болеешь. И я понял это практически сразу, — Ростислав посмотрел на меня и произнес странную фразу. — Не беспокойся, воевода!

Через час мы стояли друг напротив друга и были готовы к бою. Я понимал, что у меня есть одна, максимум две атаки, которые обязаны привести меня к победе. Иначе… перед поединком нельзя думать о поражении. Это просто глупо, так как поражение — это смерть. Выйди в Круг, чтобы победить! Или празднуй труса, убейся сам!

— Чудной выбор, — сказал Ростислав, указывая на мое вооружение.

— Боязно тебе? — усмехнулся я, направив два своих клинка в сторону противника.

— Сабля и большое шило! Воин и скорняжник, — князь рассмеялся нездоровым смехом, как может смеяться боец, остающийся прикрывать отход группы, и осознающий, что шансов выжить нет.

Я решил использовать два клинка: мою, ставшую уже традиционной, саблю и… рапиру. Вот так! Именно ее! Извечный спор о том, что лучше, шпага или сабля, для меня решен. Берете в правую, рабочую, руку саблю, а в левую — легкую шпагу, а лучше рапиру с ее особым четырехгранным сечением! Все, вот и весь спор. Только нужно разучить с пяток хитрых, но эффективных комбинаций.

Прочитав молитву, мы начали поединок.

Хитрости, уловки — это скоро станет притчей во языцех, когда будет заходить разговор о Братстве. Военные уловки я уже использовал, некоторые политические игры состоялись, часть из них впереди, и тут не обойтись без изворотливости и даже обмана.

Однако, невозможно долго хитрить и, чтобы это не стало понятным всем заинтересованным лицам. Византиец — это хитрец, лжец. Иезуит, пусть и в иной реальности, — это извращенный, изворотливый человек, чаще лжец. Будутподобном ключе говорить и о Братстве.

Вот и сейчас я поставил под охраной, конечно, почти на видное место Мстислава Ростиславовича. Князь будет искать глазами сына, терять концентрацию. Небольшое, но мое преимущество, иезуитский ход.

И сейчас я замечаю, что князь увидел своего наследника и замер. Делаю резкий шаг навстречу Ростиславу, показываю удар сверху, бью в голову и туда же вновь. После быстро пригибаюсь и в глубоком выпаде устремляю рапиру в сторону князя. Однако, он немного разворачивается и укола не случается, лезвие чиркает по панцирным плетениям и уходит дальше.