Я вернусь, когда меня не станет

И вот она в цветастом байковом халате и клетчатом фартуке, в вязаных шерстяных носках и тапках без задника, водрузив кулаки на внушительные бедра, в прямом смысле пошла в наступление:

— Ну? Чего приперлась, паскуда? Мы тебя кормили, одевали, обували, а ты? Рога наставляешь моему внуку?! А сегодня притащилась уговаривать, чтоб не бросал тебя? Шлюхам в нашем доме нет места! А ну, пошла отсюда, засранка!

Леся отступала от осатаневшей бабки так, чтобы между ними было хоть какое-то препятствие — столик, кресло, стул. Ведь старая карга, несмотря на почтенный возраст, ручкой махнет и голову с плеч снесет.

Но и теряя позиции, очень хочется оставить последнее слово за собой:

— Да ваш Гошка сам изменяет мне с Иркой Балашовой! Плохо воспитали внука…

— Его дело мужское, раз жены в доме нет. Пошла вон, потаскуха! И попробуй еще раз подползти, гадюка, к моему дому, собак натравлю! Я старая, много мне не дадут ввиду старческого возраста, зато твою тощую задницу порву на портянки. Вон, подлюка, я сказала!..

Бабка схватила вазу и… не успела кинуть. Лесю волной смыло, а Татьяна Яковлевна плюхнулась на кровать и стала обмахиваться фартуком, ворча:

— Уф, давление поднялось… Ах, змея подколодная, пока я у соседей была, она тут как тут! Слышь, Гоша, а про Ирку правду сказала твоя гадина?

— Неправду, ба, — тяжко вздохнул Георгий.

— А чего так? Не мужик ты, что ли? Или у тебя к этой шкуре чувства остались? Гляди, Леську твою на порог не пущу!

— Да ну, ба! — брезгливо поморщился он. — Какие чувства, о чем ты! С Леськой все, конец.

— А Ира у нас монашка.

— А-яй, монашка… — всплеснула руками Татьяна Яковлевна. — Ишь какая! А ты хоть пробовал к ней… ну, там… м? Ладно, ладно, молчу! Ты глянь на него — слова не скажи, сразу волком смотрит.

Там парень к тебе приехал, на кухне пирожки кушает… этот… как его… Ку… Куприян, что ли…

— Куприн! — подскочил с кровати Георгий. — И ты молчала!

На торопливо одевающегося внука она смотрела с удовлетворением, умолчав о главном — давнишнем договоре с дедом Темой. А то и правда: слухи-то есть, на чужой-то роток не накинешь платок, но двое дураков даже сойтись не могут самостоятельно, подталкивать их приходится, на мозги капать.

— Заточил видос, как смог, — сказал Михей (так он представился).

 — Предупреждаю: видос сплошняком фуфло, ракурс ништяк, а качество…

— Ну-ка, ну-ка… — поправляя очки, придвинулась ближе к монитору компьютера Лидия Николаевна.

Молодой человек, явно больной анорексией — до того худющий, с козлиной бородкой, которую еще и выщипали, сначала показал количество обработанных кадров, потом вернулся к первоначальному.

— Все равно не понятно, что это, — обведя на мониторе интересующую ее область, досадливо сказала Лидия Николаевна.