Юнкер

Ни ротный, ни уж тем более оберы даже не упоминали про потасовку на лестнице… но все ее участники таинственным образом раз за разом лишались выходных и попадали на хозяйственные работы. Иногда по одному, иногда всей кучей сразу.

А иногда втроем — как мы сейчас.

— Знать бы, какая из них попадет в суп Куракину, — мечтательно проговорил Богдан, выуживая из мешка очередную картофелину.

— И что бы ты сделал? — Я бросил свою в кастрюлю и тоже потянулся за следующей. — Вырезал бы на ней матерное слово?

— Да хотя бы. Или одесское проклятие. Страшная сила!

Богдан вдруг затрясся, закатил глаза — и принялся что-то бормотать вполголоса. Похоже, то самое смертельное заклинание, в котором примерно поровну перемежались английские слова, немецкие, русский мат и что-то совершенно непереводимое. Тощие загорелые пальцы будто жили своей жизнью: нож плясал в них, покрывая ни в чем не повинный корнеплод неведомой рунной вязью.

Выглядело жутковато — я даже на мгновение поверил.

— Прекрати! — буркнул Артем.

— Умо-о-олкни, Краснокожий… — не своим голосом провыл Богдан, продолжая терзать картофелину. — Не мешай твориться темному ритуалу. Одесский колдун сослужит князю Горчакову верную службу. Враги его сиятельства падут, их дома будут сожжены, а пепел — развеян по ветру…

Кличка «Краснокожий» — а также Индеец, Вождь апачей, Чингачкук и тому подобное — приклеилась к Артему намертво, сменив обидное прозвище «Красный». Не то, чтобы у юнкера, выбравшего жить по уставу, сильно прибавилось друзей, но после драки его уж точно зауважали. Я бы сказал, что однокашники даже начали с ним общаться — но увы: похоже, ни в чем подобном парень попросту не нуждался.

Артем даже пробовал не отзываться на новую кличку — но через неделю сдался. Видимо, смирился, что его настоящее имя было раз и навсегда предано забвению. Впрочем, и это мало на что повлияло: он все так же говорил редко, мало, исключительно по делу и порой даже не отвечал, когда к нему обращались.

Поэтому я даже удивился, когда он произнес целых две подряд — причем без особой необходимости.

— Так ты князь? — Артем вдруг пристально посмотрел мне прямо в глаза. — Настоящий титулованный князь?

— А бывают ненастоящие? — усмехнулся я.

— И как же ты здесь оказался?

Артем как-то особенно выделил голосом «здесь». Будто дал понять — в гробу он видел и это самое третьесортное пехотное училище, и всех ого обитателей. От первокурсника до начальника с генеральским чином. Для простолюдина гонор у паренька был какой-то запредельный.

И какая ему вообще разница, что у меня за титул — и как я сюда попал?

— Как оказался — так оказался. — Я не стал отвечать. — Ты лучше сам скажи, откуда будешь.