Юнкер

Из кадетов или…

Артем сказал, как отрезал — и тут же снова принялся ковырять острием ножа картофелину. Будто давая понять, что разговор окончен, не начавшись. Он склонил голову, и вместо лица перед моими глазами появилась макушка с жиденькими волосами. Светлыми… но почему-то темными у корней, будто Артем недавно зачем-то перекрасил шевелюру — и она только теперь чуть отросла.

Вот уж не думал, что среди юнкеров вдруг возьмется такой модник. Или его просто окунули головой в пергидроль — за дерзкое поведение? Впрочем, такая ерунда волновала меня мало. Я бы вообще оставил парня в покое… если бы меня не терзала одна смутная мысль.

Точнее, целый ворох мыслей. То, о чем говорил Багратион в своем кабинете на Фонтанке, слова Ивана, угроза Куракина — «все под нами будете» — драка, в которую зачем-то влезли даже несколько «благородных подпоручиков» с третьего курса… Все это понемногу складывалось в голове в одну целую картину. На которой, впрочем, оставалось еще слишком много белых пятен, чтобы я начал понимать хоть что-то.

— Слушай, Чингачкук… — осторожно начал я. — А чего от тебя те хмыри хотели? Ну, в первый день?

— А тебе какое дело? — Артем не удостоил меня даже взглядом. — Хотели и хотели… Перехотели.

— Ну, ты же спросил, как я здесь оказался. — Я пожал плечами. — Вот и я интересуюсь. Не просто же так цукнуть решили?

— А если и просто так? — проворчал Артем. — Я с этими ряжеными никаких дел не имел и не собираюсь.

Если не подразумевать под «делом» пару увесистых ударов прикладом «трехлинейки» по ребрам. Дрался Артем не слишком толково — но с заметным удовольствием.

— Зато они с тобой, похоже, собираются, — вздохнул я. — И с остальными. Видел, как наших прижали? Не дернешься.

— Свои порядки наводят. — Богдан сердито ткнул картофелину ножом, вырезая «глазок». — У нас в кадетском тоже такие были. Но им старшие быстро рога обломали.

— А этим так сразу не обломаешь. — Я снова вспомнил мрачную, как туча, физиономию Ивана. — А как нынешние «подпоручики» в полк выпустятся — вообще жизни не дадут.

— И что предлагаешь? — поинтересовался Богдан. — Бунт? Переворот с захватом оружейной и заключением врагов под замок в казематы?

— Да даже и так, если придется! — Я понемногу начинал заводиться. — Вот что тебе скажу: не знаю, как оберы со старшими, а я это терпеть не собираюсь. А ты — со мной?

— Не надо меня уговаривать, — ответил Богдан — и тут же с хитрющей улыбкой прибавил: — Я и так соглашусь.

— А ты чего скажешь, Чингачкук?

— Скажу — вам заняться нечем, — проворчал Артем. — Пусть с ними ротный разбирается.

— Одно слово — Краснокожий. — Богдан махнул рукой и развернулся ко мне. — Только давай в ближайший месяц без мордобоя, ладно? А то нас всех тут до Нового года намертво замуруют.