Кукушонок

Лучи светильника ложились замысловатым узором на красный ковер и большой американский сундук для одежды возле стены. Пютте не было видно, но занавеска вокруг ниши, где стояла ее кровать, была задернута, и оттуда доносился чуть слышный стук. Значит, девочка занята своими делами и ничего не слышит. Отлично.

Элизабет долго стояла посредине комнаты. Ярость и отвращение мешали мыслить ясно. Зачем она сюда вернулась? Она хотела знать – и теперь знала. Тем не менее еще раз прошла через гостиную к выходу на кухню, и выглянула из-за дверного косяка. Хеннинг обнимал Лолу, они целовались. Лола извивалась в его руках, как похотливая кошка. Элизабет была близка к тому, чтобы закричать, броситься на них и причинить боль – не меньшую, чем они причинили ей. Но слабый кликающий звук из-за занавески Пютте привел ее в чувство и заставил отступить. Далее Лола что-то сказала Хеннингу, и все стихло. Подождав еще некоторое время, Элизабет рискнула снова заглянуть на кухню. Там никого не было.

Но вскоре послышались возмущенные голоса Хеннинга и Лолы. Хенниннг держал что-то над головой, а Лола пыталась это у него вырвать. Сознание снова ослепила вспышка ярости. А потом Лола принялась его бить – удары так и сыпались в грудь, живот… Хеннинг занес кулак и ударил Лолу в челюсть. Лола пошатнулась и с громким стуком ударилась затылком о плиту.

Повисла зловещая тишина.

Лола безжизненно лежала на полу, а перед внутренним взором Элизабет промелькнуло ее будущее. Хеннинг в тюрьме, двое их сыновей растут без отца. Семья опозорена. Она не могла этого допустить. Хеннинг слаб, но Элизабет сильная.

Она прошмыгнула в прихожую, мимо кухни. Открыла и с грохотом захлопнула входную дверь, прежде чем броситься к Хеннингу.

– Встречу в издательстве отменили, вот я и решила помочь Лоле убраться… Боже мой, что тут произошло?

Неподвижный, как статуя, с серо-белым лицом, Хеннинг стоял над телом Лолы.

– Она… упала, – сказал он со слезами в горле.

По полу были разбросаны синие тетради.

– Мы… мы спорили о ее дневниках. Я прочитал, что она написала… фантазии, дикие фантазии обо мне, которые могут быть неверно истолкованы, если попадут не в те руки.

Элизабет спрашивала себя, заметил ли Хеннинг отвращение на ее лице.

– Бери тетради и уходи. Уничтожь их, об остальном я позабочусь.

– Делай что говорю, – прошипела Элизабет. – Убирайся отсюда и уничтожь дневники.

Хеннинг, кивнув, собрал тетради на полу и выбежал из квартиры. Элизабет огляделась. Нужно замести следы. Ничто не должно указывать на мужа.

На газовой плите стояла сковородка с маслом. Пламя уже лизало ее содержимое, поэтому Элизабет решила ее снять… И вскрикнула, когда кто-то схватил ее за лодыжку.

– Хеннинг… – пробормотала Лола и села. Потом схватилась за голову: – Он ударил меня.