Куплю тебя за миллион

— Лучше скажи, что мне делать?!

Бекетов расставляет складные стулья и стол, перерезает ножом бечёвку, которой перевязан плед, и разрешает царственным кивком.

— Можешь разложить вот здесь.

Глеб указывает на самую ровную площадку, довольно близко к краю возвышенности, на которой мы сейчас находимся.

Дальше — обрыв, и вся низина видна, как на ладони…

Дождавшись, когда я расстелю плед, Бекетов переставляет на него корзину и укладывается на плед.

— Дальше дело за тобой. Расставляй наш завтрак.

— Там же нет ничего запрещённого?

— Обижаешь, Анна-Мария. Эдгар приготовил всё из списка разрешённых продуктов и исполнил по высшему разряду.

Я с любопытством открываю корзину и сразу же засовываю свой любопытный носик всюду.

— Так и знал, что ты на них набросишься…

— Ох, чёрт, здесь ещё и вафли. И как выбрать?!

— Ни в чём себе не отказывай, маленький троглодит.

— Какой же ты гад, Бекетов!

Наклоняюсь, якобы за поцелуем, вижу, как его губы приоткрываются, а ресницы, позолоченные солнцем, медленно опускаются. Такой соблазн, перед которым трудно устоять! Но в последний миг успеваю просунуть между губ Бекетова вафлю.

— Проказничаешь? Хочешь ремня?

— У тебя при себе нет ремня! Впервые вижу тебя в таком образе, спортивном…

— Хочешь, чтобы я был при параде и галстуке-бабочке на пикнике?

— Нет, я вообще удивлена, что ты меня позвал на пикник. Это так необычно.

Бекетов пересаживается, ближе ко мне, со спины, разводит ноги и вынуждает меня сесть в аккурат между них, прижавшись спиной к его каменной, широкой груди. Приобнимает одной рукой и коротко целует в шею:

— Ешь, ты, наверное, очень голодна. Я заметил, что ты мало ела вчера за ужином.

Перестаю препираться с ним, тем более, так сложно быть колючкой, когда Глеб так близко, согревает теплом тела и держит в кольце сильных рук.

— Я чувствую себя защищенной с тобой. С самого первого дня, — роняю едва слышно.

— Не болтай, ешь лучше.

Бекетов подносит к моему рту вафлю, обмакнув её перед этим в абрикосовый джем.

— Почему ты так стремишься заткнуть мой ротик, стоит мне заговорить о чувствах? — спрашиваю перед тем, как откусить кусочек.

— Сейчас рассветёт.

Опять ушёл от ответа.

Кажется, говорить с Бекетовым о чувствах вообще пропащее дело. Ладно, не буду говорить! Буду делать!

А пока решаю насладиться завтраком, тем более, что от аромата вафлей мой желудок прилипает к спине и булькает.

— Знакомые трели… — не удержался от короткого смешка Бекетов.

— Не порть момент! — отвечаю с набитым ртом, наблюдая, как серый горизонт окрашивается нежно-розовым золотом и освещается низина.

Момент по-настоящему красивый и очень трогательный.