Мастер не приглашает в гости

И если я начну совершать телодвижения, которые наблюдателям не понравятся… то у меня тоже случится “авария на производстве”. Хотя, на их месте, я бы организовала самоубийство. Удобно и совершенно не подозрительно — девушка лишилась всей семьи и всего имущества, сошла с ума и от отчаяния покончила с собой. Не подкопаешься…

Эта тяжелая злая мысль навела на другую мысль.

Организовывать самоубийство собственноручно я не собиралась — обойдутся. Но…

Самоубийство дара, наверное, тоже считается?

Я выжгла его себе сама, неделю провалялась в больнице, а когда “замечательные господа” уже наверняка потирали ручки, мечтая о том, что все сложится как надо и без их участия — исчезла.

Прямо из больницы. Вряд ли меня искали власти, ведь заявление о пропаже подать было некому. А не власти, если и искали, то не смогли бы найти. Анны Ривс той ночью не было в городе, сколько бы ни рыскали ищейки со слепком ауры.

Я спряталась. Нашла работу. Нет ничего плохого в честной работе, это правда. Потихоньку восстановилась. Поначалу еще вздрагивала от шорохов, боялась незнакомцев. Потом уверилась, что все получилось.

В конце концов, они ведь получили все, что хотели, так?

Я не представляю угрозы.

И не планирую представлять.

Я просто хотела вернуться в родной город и честно работать, чтобы и мне воздалось.

Если бы я знала, что всех работников сэра Кристофера проверяют службы безопасности и детективы, я бы не устроилась на эту работу.

Если бы службы безопасности и детективы не разворошили бы это осиное гнездо, им бы тоже не было никакого дела до Анны Ривс.

Но теперь уже поздно.

Лунный свет тек сквозь задернутые неплотно шторы, голубоватый, падал паркет прямоугольниками и квадратами.

Прозрачного, его было мало, чтобы я могла уверенно видеть в темноте, но здесь, во сне, я все отлично видела.

Тело ощущалось слабо и отстраненно, и даже здесь, во сне, мне хотелось спать. А еще — улыбаться. Меня переполняла нежность, любовь, желание обнять, погладить по голове, быть рядом… но ничего из этого не было мне доступно. Я могла только спать. И смотреть сон.

И во сне я махнула рукой: пусть. Пусть идет, как идет.

И я иду — босиком, вот ведь, бестолкуша, тапочки остались рядом с кроватью в моей-гостевой комнате, но кого волнуют тапочки, когда так приятно и прохладно ухоженный паркет ощущается под ногой?

И халат, халат не надела! Но что вы, какие халаты, какие простуды — когда в теле струится сила, и ее много, много-много, куда больше чем есть у меня, целый океан силы!

И во сне я смеюсь.

И кружусь — ночная рубашка надувается смешным пузырем. И я не боюсь, что кто-то проснется и застукает меня, этой ночью в особняке у всех будет очень-очень крепкий сон! Дому это не понравилось — и я засмеялась, а вокруг меня засиял сомн иллюзорных бабочек.