Моя до полуночи

Амелия осторожно провела ладонями сначала по его твердой, мускулистой груди, а потом – по бокам и спине. Он вздрогнул от этого прикосновения и опустился рядом с ней, просунув ногу между ее ног. Ночная рубашка уже была расстегнута, и ее грудь была полностью обнажена.

Губы Кэма опять завладели ее грудью. Амелия выгнула спину, чтобы прижаться к нему.

Мысли путались у нее в голове, она не могла найти слов и лишь повторяла, уткнувшись лицом ему в плечо:

Роан понял, что она плачет, и нежно дотронулся кончиком языка до слезинки на ее щеке.

– Потерпи, колибри. Еще не время…

– Не время для тебя?

Наступила пауза. Ей показалось, что он сдерживает улыбку.

– Мне двадцать шесть лет, – запротестовала она. – Неужели для меня еще не время?

Кэм не смог удержаться от смеха и принялся ее целовать. Его поцелуи стали более долгими, более требовательными, а в промежутках между ними он бормотал что-то то на английском, то на цыганском, и Амелия сомневалась, знает ли он сам, на каком языке говорит. Схватив ее за руку, он опустил ее ладонь к своей торчащей под бриджами твердой плоти.

Амелия была одновременна шокирована и заворожена, но обхватила плоть пальцами. Кэм застонал, словно от боли. Она тут же отняла руку.

– Извини, – сказала она, зардевшись, – я не хотела сделать тебе больно.

– Нет, ничего. – Он взял ее руку и вернул на прежнее место.

Между тем уже обе его ноги лежали у нее между ног, а его рука блуждала внизу ее живота. Скоро наступят боль и обладание и все тайны будут раскрыты. Амелия подумала, что это, возможно, самый подходящий момент, чтобы спросить…

– Да? – Он поднял голову.

– Я слышала, что есть способы… то есть… поскольку это может привести… я не знаю, как это сказать…

– Ты не хочешь, чтобы я сделал тебе ребенка?

– Не беспокойся об этом. Хотя всегда есть риск.

Он вдруг нащупал такое чувствительное место, что Амелия дернулась и подтянула вверх колени, а он осторожно раздвинул нежные лепестки.

– Вопрос в том, любовь моя, достаточно ли ты меня хочешь, чтобы рискнуть?

Стыд и наслаждение – вот были те чувства, которые вызывали у Амелии его прикосновения. Все ее существование сосредоточилось вокруг его пальцев, ласкающих ее естество. Кэм знал это, но ждал, что она ответит, не переставая при этом гладить ее плоть и внимательно следить за реакцией дрожащего тела.

– Да, я хочу тебя, – не слишком твердо ответила она.

Кэм немного просунул внутрь большой палец.

– Ты этого хочешь? – прошептал он.

Она кинулась и попыталась сказать «да», но ничего, кроме шепота, у нее не получилось.

Тогда его палец проник глубже. Он двигался кругообразно, а гладкое кольцо словно дразнило.

«О Боже… да… нет… пожалуйста».

С каждым движением пальца наслаждение все больше росло.