Мраморный рай

Но ждать его так долго не стану, уйду раньше — с другим караваном или один. Правда, — он горько усмехнулся, — произойдет это не завтра, потому что моя утренняя попытка размяться окончилась плачевно.

— Я принесла вам лепешки, — сказала Полина и протянула кулек, который держала в руках. — К сожалению, они холодные… Вчера я работала на кухне, испекла и несколько штук забрала для вас. Ничего особенного, но все, кто пробовал — хвалят. Льстят, конечно, не хотят огорчать, и все равно приятно.

Лицо Макса смягчилось, он взял кулек, развернул, понюхал.

— М-м, волшебно пахнет… Домашнее — так это называется.

Последний раз я ел домашнее давно, год назад, а может, и больше. В Москве, в метро, на станции «Площадь Ильича». Главой медслужбы там был мой давний знакомый Эдик Возницын, так вот он…

— Как вы сказали? Возницын? Эдуард Георгиевич?

— Ничего, Скобликова, потерпи… Ничего… Сейчас вколем препарат — отпустит… Не бойся-не бойся! Я же обещал вам! Препаратов хватит до конца жизни. Будете у меня, как у Христа за пазухой! Наука не забудет…

Слова никак не хотели складываться.

— Если это он… Эдуард Возницын очень давно, до Катаклизма, руководил…

— …закрытой лабораторией, находившейся в ведении Министерства обороны, — подхватил Макс.

 — Там проводились эксперименты в области сопротивляемости облучениям. Село Яшкино, под Ногинском-23.

Она увидела себя лежащей на застеленной белым кушетке. Руки и ноги скованы и нестерпимо зудят; очень хочется почесаться, но нельзя.

И свет. Яркий свет. С того времени она никогда больше не видела такого яркого света.

— Эдуард Георгиевич, в районе паника… Идут разговоры, что не сегодня-завтра вводятся войска… В этом случае выезд станет крайне затруднен… если вообще возможен.

— Я не брошу своих людей. Скобликова все еще плоха. Коломин тоже, как ты знаешь, не краше…

— Эдуард Георгиевич!..

— Свободен. И прошу докладывать мне только проверенную информацию, — Возницын внезапно перешел на крик, что позволял себе крайне редко. — Слышишь?! Проверенную!!! Уровень «идут разговоры», «не сегодня — завтра» меня не устраивает! С точностью до часов!

Он наклонился над Полиной, заслонив свет.

— Не волнуйся, девочка. Все будет хорошо…

Она почти не могла говорить, только хрипела, да и зрение пошаливало: окружающее виделось размытыми цветными пятнами.

— У нас… все… по плану?.. — прошелестела она, чувствуя, как много сил уходит на фразу и боясь, что, если он не поймет, повторить она уже не сможет. Но он понял.

— Все по плану! — бодро сказал Возницын. — И у тебя, и у Сергея все будет хорошо. Я вас вытащу… Я своих не бросаю.

— Я думала, его нет в живых, — сказала Полина.

— Жив, и прекрасно себя чувствует, — Макс с интересом наблюдал за ней.