Наша игра

Как говорил Ибрагим, когда был в благодушном настроении, – бензина больше сожжем.

Ибрагим тяжело, совсем не по-чеченски вздохнул и сказал:

– Двести лямов «зеленью»…

Алишер и Салахуддин молчали.

– … короче, там еще больше, но на госбанках. Это Адам пробивать будет, чтобы нам отдали, это уже не наш уровень. Но и того что есть – выше крыши. Салик, ты знаешь такого Александра Бурко?

– Она самая. И не только. Он в девяностых начинал с того, что толкал в Москве осетинскую водку контейнерами. Потом отошел. А так разговоры про него разные ходят.

– Разные, короче… – подытожил Ибрагим.

Салахуддин никогда не видел своего шефа таким.

– Короче, работаем. Ты, Салик, заедешь к Майснеру, закажешь все, что там у него есть на этого… Бурко. И с самим поговоришь, он тебя знает. И с братом перебазарь, лишним не будет, да. Алишер, на тебе братва – чем дышит этот Бурко, что за ним есть.

– Понял… – сказал Алишер.

Ибрагим почему-то нехорошо посмотрел на него, потом сказал им обоим:

Пистолет при Салахуддине всегда был – травмат. Он прозвонил брата и задал пару вопросов, потом направился к Майснеру.

Майснер официально числился адвокатом, но на самом деле таковым не был – он торговал информацией, причем задорого. Как он ее доставал – неизвестно, скорее всего, через общину, он же еврей, а евреи всеми мировыми финансами заведуют, это всем известно. Но только у Майснера можно было узнать о любом человеке на постсоветском пространстве – что у него реально есть, в России, в других республиках, ставших теперь независимыми, в иностранных юрисдикциях, в офшорах, узнать, богат человек или уже банкрот фактически. Эту-то информацию Майснер и продавал, причем задорого. А Ибрагим отправил к нему Салахуддина не просто так – в свое время, когда семья была в ссылке, кто-то из Мураевых, то ли дед, то ли прадед, спасли жизнь одному из Майснеров, тогда живших в Ташкенте. Вроде какая-то разборка была на Тезиковке – и чеченец спас незнакомого еврея от ножа. Майснер помнил это и информацию отдавал дешевле, да и вообще хорошо относился.

Салахуддин разницу клал в карман – но это правильно.

У Майснера был неприметный офис на Садовом кольце – неприметный, потому что он и деньги еще крутил, обналом занимался. Он свернул во двор, не выходя из машины, позвонил. На двери снаружи даже ручки не было – откроют и одновременно прозвонят. Тогда можно идти…

На входе – долговязый парень, относительно которого ходили слухи, что он израильский спецназовец, забирая телефон, пошутил – у тебя телефон такой же, как у ментов из ОРЧ. Салахуддин мрачно зыркнул и ничего не ответил.

Майснера не было, принимал его сын. Старый Майснер все больше дел передавал ему – худенький, невысокий, в очочках, типичный еврейский мальчик, только скрипочки не хватает.