Наша игра

Но Салахуддин относился к нему серьезно, не менее серьезно, чем к его отцу. Того, что порассказал про эту семью отец, да и про все кланы среднеазиатских евреев, достаточно было. Одна «Белая Чайхана» чего стоит – а ведь за ней тоже евреи стояли.

Пожали друг другу руки, уже несли чай – типично среднеазиатский, с пряностями, черный до горечи, ароматный…

Потекла неспешная беседа – о семье, о родных – Салахуддина научил отец этой беседе, они были своими в двух мирах – лукавой Средней Азии и прямом, как меч, Кавказе. Отец никогда не проклинал, в отличие от многих, Сталина, выславшего целый народ…

Льется кок-чай, неспешно плетется нить разговора…

– Я так понимаю, у вас предметный интерес есть…

Вот уже и к делу. К делу всегда предлагает перейти хозяин, иначе не вежливо. Если не предлагает – значит, и дела не будет.

– Интерес есть. Бурко, Александр. Фармацевтика…

На лице младшего Майснера ничего не отразилось.

– Интересует, чем дышит человек, что есть у него и где.

Младший Майснер кивнул.

– Оставьте, мы посмотрим.

Иногда Майснер просто отказывался работать по тому или иному заказу наотрез и без объяснения причин. Но сегодня был не тот случай…

У Майснера он оставил заказ и поехал дальше. Тут отзвонил брат, сказал, что пересечься срочно надо.

Пересеклись в хинкальной на Неглинной. Брат прибыл туда с Лубянки, там недалеко – он не совсем на Лубянке сидел, в одном из зданий рядом. Он хорошо пошел… сообразительный, на Кавказе связи остались, если надо, готов и руки в грязи испачкать.

А надо, так и в крови. Уважают таких на Лубянке.

Брат там уже сидел, когда Салахуддин подъехал. Тарелка с хинкали, шашлык – брат ел быстро, обжигаясь. Как будто спешил куда-то.

– Садись… Короче, чо у тебя с Бурко, какие пересечения?

Салахуддин сел напротив, взял хинкали. Его надо не как пельмень есть – надкусить, сок выпить, потом и есть. Хинкали хороши, тесто не пельменное, а какое и надо для хинкали.

– Да никаких пока. Ибрагим просил выяснить, это он пересекся. Бурко, говорят, многим денег должен.

Брат покачал головой.

– Короче, в стрем ты влип. Этот твой Ибрагим и сам под молотки пойдет и тебя за собой потянет.

Такие слова Салахуддина озадачили, он даже есть перестал, отложил шашлык в сторону.

– По кочану, – брат уже прижился в Москве, выражения у него были типично русские, не чеченские, – ты в курсáх, Национальный траст накрылся?

– То и есть. Ревизоры вышли – охренели, в банке дыра, восемьдесят миллионов «зеленью», никто не чухал даже. Причем непонятно, как он их вывел, на что – все же транзакции с загранкой отслеживаются. Но как-то вывел.

– А перед этим были два татарских банка – там тоже дыра. Миллионов двести, не меньше. И на десерт – ВТБ. Три кредита, два из них уже с годовой пролонгацией.