Неправильная помощница

Она дает ему рубашку, которая не сходится.

— Ой, чет тебя разнесло в груди. Сейчас другую принесу, — она уходит, а я все еще обдумываю его слова.

Ну вот зачем он это сказал? У меня слишком богатое воображение. Но пока нет Надежды, я просто беру и задираю свою юбку до самых бедер, показывая всю неприглядную сторону тренировок на пилоне. Придется сказать, теперь уж точно.

— Ну как? Все еще считаете, что нужно носить юбки покороче? — поворачиваюсь к нему, пока он стоит с обнаженным торсом, который в свете утреннего солнца кажется еще совершеннее.

Сказать, что я ждала не этого вопроса, ничего не сказать.

— Разумеется, — продолжает он рассматривать мои ноги с каким-то неподдельным интересом. Даже неловко становится. Жарко, словно я успела уже размяться и скоро полезу на шест выполнять акробатические трюки. — Было бы странно не узнать всю подноготную человека, которого я подпустил к себе так близко.

— И… Никаких вопросов? Претензий?

— Как ты до сих пор не убилась.

На его вопрос я так и не отвечаю, опуская юбку, скользнувшую по ногам.

Тем более приносят наконец рубашку по размеру, и мы сразу берем несколько.

Я, естественно, ничего себе не выбираю, да начальник и не настаивает. Его разговорчивость вообще как-то резко закончилась. Мы доходим до машины в молчании, а в салоне он утыкается в планшет, что-то рассматривая и печатая.

— Вы посмотрели мои наработки…

— Вы сказали, что посмотрели мои наработки.

— Я помню. Есть один неплохой вариант, после совещания зайдешь, посмотрим.

Я с улыбкой киваю, воодушевленная будущим разговором. Да и тем, что не придется скрывать правду о своем занятии, к тому же, идти на поводу шантажа бывшего.

Можно даже немного его проучить, чтобы он навсегда забыл дорогу к моему подъезду, а память отшибло напрочь.

— Почему пилон? — вдруг спрашивает Распутин уже на самом подъезде к офису. — Это как-то связано с желанием причинять себе страдания шестом? Или с возможностью забираться выше по этой палке? Или ты решила освоить дополнительную профессию?

— Палке, — смеюсь я, но Распутин только сильнее хмурится, и я поджимаю губы. Ему действительно интересно?

— Все проще. Мальчик, в которого я была влюблена в школе, сказал, что я скучная заучка, что, кстати, было правдой.

Я реально зануда.

— И? Ты решила поразить его танцем на шесте?

— Я вообще хотела поразить его хоть чем-нибудь, а студия пилона у меня рядом с домом, а это значит, что я не убьюсь, пока дойду до нее.

— Логично. И как, поразила? Он стал твоим первым парнем?

— Нет, — смеюсь, вспоминая лицо одноклассника. — Спустя год я уже и думать о нем забыла. Он увидел меня на выступлении и почти полгода бегал. Караулил у студии и…

— Шесты там крепко закреплены? — перебивает Распутин.