Неверный муж моей подруги

— Арсен Валерьевич, ваш тон в деловой среде неуместен, — спокойно и размеренно вещал Герман. — Здесь все заключили законные договоры и следуют их условиям как взрослые люди. Нет нужды отчитывать арендаторов, словно провинившихся школьников.

— Что мне делать, скажи, если она не платит?!

— А что договор говорит делать? — спросил Герман, даже не пытаясь его перекричать, и Арсену Валерьевичу снова пришлось прикрутить громкость.

— Штрафовать говорит!

— Значит, штрафуйте. А вот выселение из центра нелояльных к руководству — это уже самоуправство, такого в договоре точно нет. Помню, Арсен, мы с вами обсуждали, что я мог бы по своим каналам ускорить утверждение нового плана застройки в этом районе…

— Припоминаю, — проворчал тот недовольно.

— Так вот, я думал, что у нас серьезное сотрудничество, а не разборки по понятиям, как в былые времена. В подобных разборках мне участвовать неинтересно. Я приницпиально соблюдаю правила и законы и свято верю в договоры.

Арсен Валерьевич на минуту задумался над словами Германа, скривился, потом сощурился…

— Ээээ, да ты грозишь мне? — дошло до него.

— Ни в коем случае, — мягко возразил Герман. — Лишь обрисовываю свои принципы, чтобы потом не приходилось разбираться по понятиям.

— Я вижу, вижу… или эта девочка, или метро, я правильно понял? — снова скривился наш владелец.

Герман ответил ему одним лишь взглядом.

Что из этого взгляда понял Арсен Валерьевич — осталось загадкой.

Очевидно, что-то свое.

Больно уж на разных языках говорили они с Германом.

Мне было очевидно, что он не угрожал, а в открытую рассказывал о том, в каких условиях ему комфортно работать и предлагал эти условия обсудить. Я тут была ни при чем.

Но кому-то могло показаться иначе.

Что ж — главное, что в итоге стороны разошлись, кое-как урегулировав конфликт.

По договору я должна была выплатить какие-то смешные пени за задержку. Что, к неудовольствию Арсена Валерьечича, и удовольствию своему — и сделала.

Это было несложно даже с больной головой.

— Придется тебе еще розы в знак благодарности прислать, — неловко пошутила я, выходя из администрации вместе с Германом, который тоже закончил свои дела.

— За восстановление справедливости не благодарят. Это норма, — жестко отрезал он.

В этот момент в каталог эмоций, испытываемых к Герману Панфилову добавилось уважительное восхищение. Редкое чувство, которого удостаивались крайне мало людей за всю мою жизнь.

Или виноват был дождь?

Он хлестал как из ведра уже несколько часов и не собирался останавливаться. Я стояла под крышей торгового центра напротив фантастически широкой лужи и уже полчаса безуспешно искала такси. По случаю непогоды во всех популярных приложениях тарифы были двойные, а то и тройные.