Неверный муж моей подруги

— У всех есть, — коротко и как-то очень серьезно отозвался Герман.

Но меня же хрен остановишь!

— А сейчас твоя влюбчивость прошла? Ты стал взрослым и скучным?

— Нет, конечно, — хмыкнул он.

— О! — обрадовалась я. — Скажи мне, что ты все еще влюблен в Полину, как в первый день!

Герман резко крутнул руль, уходя от подрезавшего его джипа, сжал губы и прищурил глаза, провожая тот злым взглядом, но промолчал.

— Мощная выдержка, — заметила я. — Я бы уже обложила его четырехэтажным.

— Кто тебе сказал, что я не обложил? — скосил он глаза в мою сторону.

— Ага, скрытный, я помню, — я откинулась на спинку сиденья. — Ну что, признайся, влюбчивый скрытный Герман, ты после свадьбы влюблялся в кого-нибудь, кроме Полины?

— Да, — снова очень коротко ответил он.

Сощурился на вспыхнувший дальний свет на встречке. Мне показалось, на его лице мелькнуло какое-то очень странное выражение.

Или просто был виноват свет?

Я сглотнула. Почему-то стало очень жарко, и я полезла опять открывать окно.

Вспомнила, что так и не покурила, но решила просто закинуть сигареты обратно в бардачок.

— И в кого ты сейчас влюблен? — спросила и сама поразилась, какой у меня стал странный, чуть отстраненный голос.

Герман промолчал, снова сделав вид, что увлечен каким-то сложным маневром. Но я уже поняла, что это был его способ избегать неудобных тем. Он мог вести и болтать одновременно — ни беседа, ни дорога от этого не страдали.

— Да не бойся, я не проболтаюсь Полине, — хмыкнула я. — Если ты не проболтаешься Игорю, что я каталась с тобой, вместо того, чтобы пораньше вернуться домой и исполнять обязанности добропорядочной жены и матери. Так кто она?

— Начальница HR-отдела, — внезапно ответил Герман.

А вот теперь я, напротив, замерзла. Даже в горле запершило, как на морозе.

Пальцы онемели, словно от холода.

— Оу… — проговорила я. — Оу… И ты… С ней?..

Сложно было представить закрытого холодного Германа пылким тайным любовником.

— Нет, Лана. Нет, — Герман вцепился двумя руками в руль, не глядя на меня. — Я очень хорошо отделяю эмоции, над которыми не властен, и поступки, которые полностью контролирую.

— То есть, она даже не знает? — я вывернулась из ремня безопасности, чтобы жадно вглядеться в его лицо.

Он не поворачивал головы ко мне.

Сейчас. Кажется, пора что-то менять

Ожидание Германа становится нетерпеливым, я кожей чувствую, как он требует от меня принять решение.

— Хочешь, чтобы Полина все поняла? Приехали вместе сразу после того, как она сказала мне о том, что все узнала?

Мне хочется потрогать свое лицо — кажется, что оно онемело, как под лидокаином.

— Мы с тобой не справляемся с этим, — говорит Герман. — Сколько раз мы пробовали? Кажется, пора что-то менять.

Я смотрю ему в глаза, надеясь понять, что он задумал.