Неверный муж моей подруги

Он же не может просто взять и во всем признаться?

Дышать становится все сложнее, словно кто-то откачивает из кабинета воздух. Сердце колотится, как сумасшедшее, но от бешеного бега крови по венам почему-то накатывает только слабость.

Попытка представить последствия его решения отзывается взрывом боли в голове. В глазах стремительно темнеет, и в этой темноте беззвучно взрываются и летят мне в лицо безжалостно белые круги.

Полина узнает о том, что та самая любовница — я.

Придет ко мне, чтобы плеснуть кислотой в лицо?

Расскажу мужу, который ничего не подозревает?

Захочет набить морду Герману?

— Нет! — круги перед глазами взрываются разноцветными фейерверками, и мне кажется, что меня сейчас стошнит от боли, стянувшей голову, как стальной обруч. — Ты в своем уме? С Марусей беда, сейчас не время заваривать эту кашу.

Пауза длится секунды две, не больше.

Чернота в глубине зрачков Германа становится ледяной, и оттуда на меня веет холодом космоса.

— Я понял, — говорит он. — Ты права.

— Езжай, она тебя ждет, — говорю я.

И выхожу из кабинета.

Герман запирает его и делает ко мне полшага — машинальные, привычные полшага, за которыми всегда следует поцелуй, и я так же привычно поднимаю к нему лицо, но в этот раз он останавливается, разворачивается и идет к лифтам.

Створки кабины открываются перед ним сразу же — он даже не успевает отпустить кнопку.

Я же еле передвигаюсь. К ногам будто привязаны пудовые гири, и даже сдвинуться с места требует неимоверных усилий. Ничего, я никуда не спешу. Мне некуда.

Лифт ко мне тоже не торопится. Глотает там этажи за этажами — цифры на табло меняются нехотя, лифт надолго застревает на промежуточных этажах, словно собирая людей.

Хотя откуда они тут? Это высоченный небоскреб, больше чем наполовину проданный офисам. Вечером и в выходные тут почти никого нет.

Герман перебрался в этот офисный центр под самый Новый Год, когда филиал банка в нашем ТЦ перестал требовать его постоянного присутствия. К тому времени он уже знал, что я влюблена в него. Может быть, для того и переехал, чтобы не видеть меня каждый день.

Чтобы я не могла его видеть каждый день.

Но почему тогда он продолжал писать мне в мессенджерах «С добрым утром» и заезжать по вечерам, чтобы подвезти домой?

Не знаю. Даже сейчас — не знаю.

Киваю охраннику, молчаливому свидетелю нашего грешного адюльтера.

На улице густой вечер, душный и пахнущий тропической ночью.

Такое временами случается в Москве. Иногда кажется, что стоит повернуть в правильный двор, пробраться между кустов сирени и боярышника, пересечь пустырь — и выйдешь к морю, на шумный променад, вдоль которого выстроились сувенирные магазинчики.