Меч Немезиды

– Никак не могу, – отчеканил Терещенко, развернулся и поднялся к себе в рубку.

Кутиков сидел в капитанском кресле, листая старый выпуск «СПИД-инфо» и дымя в потолок приторно-сладким «Руном», от которого Терещенко мутило.

– Так надо было втрое попросить, – быстро оценил ситуацию администратор, выслушав рассказ капитана. – Начальству объясним, что генератор накрылся, были вынуждены лечь в дрейф, все пироги. Он у нас, кстати, и так вот-вот накроется. А сумки эти, – Кутиков показал пальцем вниз, где каюты. – Возможно, долларами набиты под завязку. Всю жизнь потом себе не простим.

– Ты ох…ел, Кутиков, – сказал Терещенко, ничуть не удивившись.

Он хорошо знал своего старпома, но в администраторе открывал все новые и новые стороны.

– А если там труп на куски разрубленный?! Идем домой, и точка. А ты спустись в моторный, проверь все ремни, раз у тебя такое беспокойство имеется…

Кутиков отложил газету, потянулся:

– Не обижайтесь, дядя Глеб, но вы еще в совке живете. План – закон, выполнить его – долг, а перевыполнить – честь… Общественное выше личного… И другие глупости из прошлого века… Ну подадим мы борт ко времени, и что толку? Ну погуляют очередные жирные боровы, нажрутся, набросают презервативов.

Капитан посмотрел на него как на полного дебила.

– У нас же заявка! В журнале записана, предоплата получена!

– Ну отдадим им эту тысячу! А заработаем десять!

Терещенко хмуро покачал головой:

– Нет. Я такой науке не обучен. Деньги разве главное?

Бывший старпом тоже хорошо знал своего капитана, потому только рукой махнул:

– А что главное, а, Глеб Иванович?

– Душа, честь, совесть спокойная, – обстоятельно ответил Терещенко.

Кутиков гыгыкнул и ушел.

Не доходя до железнодорожного моста, капитан Терещенко заложил обратный вираж и направил «Тавриду» к родной пристани. Встав на курс, он зарядил трубку неизменной махрой, фальшиво замычал какой-то мотивчик, бросая неодобрительные взгляды на оставленную Кутиковым желтую прессу с фотографиями голых грудей и задниц. Совсем распоясались, что хотят, то и печатают! Раньше за это в тюрьму сажали… Глянуть, что ли, на это безобразие? Но нет, надо смотреть вперед, чтобы не сорвать бакены и не наскочить на мель.

– А ты зря не послушался, – раздался за спиной холодный голос.

Терещенко обернулся. В рубке стоял пассажир – тот, долговязый, с глазками как пиявки. Капитан нахмурился:

– Сюда посторонним нельзя!

Жердь хмуро глянул на него, протянул свою длиннющую руку и сбил с головы фуражку с золоченым «крабом». Потом со сноровкой забойщика скота несколько раз коротко и быстро ударил капитана под дых.

Тот переломился надвое, открыл рот, выронив трубку, и стал оседать на пол.