Меч Немезиды

И еще он впервые в жизни почувствовал, что честь, достоинство, долг и все другие правильные слова тускнеют и растворяются при приближении к животу узкого и острого лезвия… Это противоречило всему, чему его учили на протяжении пятидесяти пяти лет жизни! И это было неправильно: так просто не могло быть!

– А теперь давай, разворачивай опять свою посудину. Гони вверх по течению, в район баз отдыха.

Хватаясь за стену, Глеб Иванович кое-как поднялся, доковылял до штурвала, начал разворот. Из-под моста показался пассажирский многопалубный катер, похожий на белый праздничный торт.

– Вытри рожу.

Рубку огласила резкая трель мобильника. Жердь поднес телефон к уху. Это был Муравей.

– Кажись, началось, – скороговоркой сообщил он. – Вся стоянка забита, народу тьма. Охраны видимо-невидимо, на дороге ментов много… Близко никак не подойдешь… Здорово ты придумал!

– Машину этого козла видишь?

– Да. Белый «мерс». Недавно подъехал.

– Где он?

– Не знаю. Вроде в главный зал направился. Но точно не скажу.

– От Фили с Дугласом слыхать что?

– Не, молчат.

– Ладно. Будьте на местах…

– Долго еще?

Жердь повернулся к Терещенко и миролюбиво спросил, как будто ничего не было:

– Сколько до баз ходу, отец?

– Минут двадцать—двадцать пять, – хрипло сказал Глеб Иванович.

– Часа через пол буду. Отзванивайся, если что.

Жердь закончил разговор и спрятал трубку в карман. Застучали шаги на металлической лестнице, в рубку вошел Шнур. Жердь вопросительно глянул: что?

– Аптека, – сказал Шнур. – В сортире их запер. Даже не дернулись особо.

– Муравей доложился, там уже началось, – сказал Жердь. – А Филя молчит, что-то там у них не в порядке.

– Да и хрен с ними. Терпеть не могу на самолетах летать, – сказал Шнур. – Ну что, я пойду пока тромбон распакую, так?

Он глянул на Жердя.

– Иди, – сказал тот. – Я в твоих тромбонах все равно не разбираюсь. Присмотрю за старым дурнем.

Капитан Терещенко до крови закусил губу.

* * *– Слыхали? Сирена… – Тапок встрепенулся, привстал даже. – Ага, сирена. Рявкнула и стихла. Чё это такое, а?

Он подошел к перилам, озабоченно повертел головой вправо-влево, зачем-то еще посмотрел вниз, на воду, пошмыгал носом, словно пытаясь учуять, откуда исходит опасность.

– Это на реке, – сказал он уверенно. – За мостом где-то, ага.

Сообщение это не вызвало бурной реакции на террасе. Все были слегка навеселе – все, кроме Тапка, который явно набрался, да плюс к тому с каждой минутой, казалось, пьянел больше и больше. Говорили, что он имеет привычку смешивать «хиросиму» – подсыпает в водку валиум и прочую дрянь.