Меч Немезиды

Хотя если бы так, то Умный или Козырь, наверное, давно дали бы ему под жопу – на кой ляд им сдался задроченный нарк?

– Как вы взяли этих московских? – лениво спросил Корень.

Миклуха выпятил грудь:

– Я их по фотороботам вычислил, как в кино! А потом стволы в бок – и в тачку засунули. Там еще по башке настукали!

– Ты говори, кто стукал! – потребовал Тапок и выпятил грудь.

Корень хмыкнул.

– Это что! Сейчас их в подвале так обрабатывают! Я им не завидую!

– А эта сирена меня за душу взяла, – продолжал свою мысль Тапок."

"Плотно зашторенные окна главной гостиной «Рая» озарялись желтыми, голубыми, зелеными и красными всполохами.

Там, в большом зале, шел пир горой: звучала громкая музыка, народ жрал, пил, танцевал и произносил здравицы в честь Василия Буланова, Козыря, дорогого именинника… Оклеенное бронированной пленкой стекло мелко вибрировало, но сдерживало мощную звуковую волну, на террасе слышен был только пульсирующий бас и ударник да еще плеск волн о деревянную платформу.

Туманную сирену, прокричавшую вдалеке, слышали все, но никому не было до нее дела.

Трое парней из бригады Фаната, занятые в сегодняшней операции по розыску московских, вполголоса переговаривались о чем-то своем.

Веселый Яшка Лаборант сворачивал на самодельном станочке косяк для Миклухи, сопровождая свои действия подробными и сумбурными комментариями. В обширном хозяйстве Умного Яшка был «главспец по качеству» – скромный гений, который мог на вкус определить любую постороннюю примесь в дури вплоть до десятых долей процента, а место происхождения товара указывал с точностью навигационного устройства. Корень просто сидел на террасе сам по себе, сидел и курил, глядя перед собой. Именно к нему и обращался Тапок, которого после событий в аэропорту и выпитой водки все не отпускала нервная суетливая озабоченность:

– Это ж, наверное, тот самый катерок… «Ставрида», ага? – Он несколько секунд выжидающе буравил Корня глазами. – Ермолаев катер, ущутил? Ермолай хотел там плавучее казино замутить, ко всем приставал… Ага?

– Ага, – с подчеркнутой артикуляцией отозвался Корень, не меняя позы.

– Типа того… Тоскует душа, – сказал Тапок. – Зовет, типа. Ага. И тоскует.

– Кого душа? – поинтересовался Корень.

– Ермолая, ясно, – сказал Тапок.

– А куда зовет?

Тапок подумал:

– Не знаю. Может, ему просто тоскливо там, под трубой… – Тапок задумчиво шмыгнул носом. – Вот он сигнал и подает: привет, брателлы, типа… Ага.

Корень как-то не проникся.

– Привет он тебе на том свете скажет, дурила, – буркнул он. – Нажрался в сопли, гонишь пургу.

– А чего гоню? Чего пургу? – искренне удивился Тапок. – Ты ж сам сирену слышал, нет? Это ж факт!.. Я ж фактами это, как его…

– Оперируешь, – улыбнувшись, вставил Миклуха.