Первый, случайный, единственный

Он спал как каменный – кажется, вообще не шелохнулся за ночь. Во всяком случае, его рука по-прежнему лежала у Полины на плечах, а щека была прижата к ее макушке. И ей не хотелось вставать, а хотелось лежать так всегда.

«Хоть живой водой его поливай, или какой там поливают?» – подумала она, вспомнив всякие народные сказки про богатырей.

Но поливать она Георгия ничем, конечно, не стала, и вставать когда-нибудь все равно пришлось бы, поэтому Полина осторожно выскользнула из-под его руки, слезла с кровати и на цыпочках вышла из комнаты.

На кухне все было как вчера.

Стол был завален кусочками смальты, громоздились по углам внушительные глыбы мрамора и гранита, лежали на подоконнике кусачки, зубило, молоток… Полина смотрела на все это с каким-то странным изумлением. Ей не верилось, что ничего не изменилось, что ее окружает обычная, ничем не встревоженная жизнь, когда в душе у нее все встревожено и взбудоражено.

Но солнце ясно светило в окно, стекло было радостно разрисовано морозом, и к тому же пора было позавтракать. К счастью, Полина еще накануне притащила от родителей еду в двух кастрюльках, поэтому можно было не бежать в магазин.

Заглянув в кастрюльки, она обнаружила голубцы, плавающие в крепком томатном бульоне, и плов. Только мама была способна приготовить два таких блюда одновременно! Почему плов, понятно: обожаемый Ванечка наконец начал хоть что-то есть, и именно плов, потому что ему нравилось считать рисинки. А голубцы, наверное, мама сделала на первое.

Может быть, правильнее было бы разделить еду на завтрак и обед, но Полина решила, что Георгий вполне в силах съесть все сразу, поэтому так и надо сделать, а к обеду видно будет.

На этот раз она услышала, что он проснулся. В комнате открылась форточка, по полу сразу потянуло холодом, зашумела в ванной вода. Потом Георгий постучал о дверной косяк – дверь в кухню была открыта – и появился на пороге.

– Ну, Полина! – Он покрутил мокрой головой и улыбнулся. – Как это я, а?

– Что – как? – удивилась она.

– Да спал как бревно. Или как мертвец.

– Почему же? – засмеялась Полина; впрочем, ассоциации с бревном, а особенно с мертвецом ей совершенно не понравились. – Ты был теплый и сильно дышал.

– В смысле, храпел? – смущенно спросил Георгий.

– В смысле, дышал. Я же говорю – сильно, а не громко. Ты внутри себя дышал.

– Ну, не знаю. – Он пожал плечами. – Мне показалось, я в яму какую-то провалился. Но это же и хорошо, – добавил он, наверное, заметив, что по ее лицу пробежала тень. – Мне и брат твой сказал снотворное принимать, чтобы никаких снов, да я и сам это знаю. А ты давно проснулась? – спросил он. – Я смотрю, уже жаришь что-то…

– Не жарю, а разогреваю, – уточнила Полина.