Первый, случайный, единственный

 – Думаешь, я в состоянии плов приготовить или, того хлеще, голубцы? Это мамины произведения.

Как только она увидела его, такого утреннего, высокого, с потемневшими от воды волосами и светло-карими, без ночной тяжелой дымки глазами, ей сразу стало легко, и даже странное, совершенно незнакомое, тревожащее душу чувство, с которым она смотрела, как он спит, – тоже улетучилось.

– Неудобно как-то… – пробормотал Георгий. – Брат твой меня лечит, мама кормит, ты вообще… Чернуху всякую выслушиваешь. А это что за камни? – спросил он, кивая на глыбы в углу.

– Это мне для мозаики надо, – ответила Полина.

 – Только ты поел бы сначала, а потом уж искусством интересовался, а?

– Я поем, спасибо, – кивнул Георгий, садясь за стол. – А при чем камни к мозаике?

– Ее из них делают, – объяснила Полина, поставив перед ним и перед собою по тарелке с голубцами. Себе она, правда, положила чисто символическую порцию, потому что голубцов в кастрюльке было, на ее взгляд, мало, да она и не привыкла есть по утрам такие фундаментальные блюда. – Откалывают мелкие камешки и делают. То есть только отчасти из камней, а так еще из смальты и из других разных кусочков, которые кусачками от всего откусывают.

А ты давай голубцы пока что откусывай.

– А кто тебе их откусывает? – спросил Георгий.

– Голубцы? Никто, я сама.

– Нет, мелкие камешки. – Он вообще не обращал внимания на ее ехидство, разве что улыбался, и то почти незаметно. – В смысле, отбивает кто?

– Тоже сама. А что, желаешь поучаствовать в процессе? – снова съехидничала она.

– Естественно, – кивнул Георгий. – Это что, мрамор? Не думаю, что от него так уж легко кусочки отбивать.

– Ты как Нюшка! – засмеялась она. – Ему, чтобы ел, тоже надо зубы заговаривать. Он только с тезкой твоим ест, с Егором, притом из одной тарелки. Может, и тебе кота притащить для аппетита?

– Да я же ем, Полина, – сказал он. – Смотри, уже целую тарелку съел. Очень вкусно!

– Целую тарелку чего? – поинтересовалась она.

– Плов ты еще не ел, – заметила Полина. – Так что зря подглядываешь, на сковородке он еще только разогревается. Будешь плохо есть, вообще никогда не поправишься, – назидательно добавила она.

– Полин, не обижайся.

Мне, честное слово, и раньше все равно было, что есть, – объяснил Георгий. – И совсем мне не надо ничего такого специально выстряпывать. Ну вот, обиделась все-таки! – расстроился он.

– Чего мне-то обижаться? – пожала плечами Полина. – Не я же выстряпываю. Ладно, давай теперь плов лопай, раз тебе все равно.

– Не обращай внимания, – сказал он, помолчав. – Должно же все это когда-нибудь пройти, а? Хоть мне как-то и самому не очень верится… И Юра твой сказал, что оттуда здоровым никто не возвращается.