Первый, случайный, единственный

То забрел паренек в шотландской клетчатой юбке, с шотландской же волынкой и целый вечер развлекал художников заунывной музыкой, то появилась парочка мимов неясного пола и продемонстрировала такую потрясающую эротическую пантомиму «с лошадиным уклоном», что Глюк заявила: «Марсель Марсо отдыхает!» – и тут же пригласила их выступить на открытии.

– Сегодня еще одна дама придет, – сообщил Полине Лешка Оганезов, когда часов в пять она появилась в галерее. – Тебе интересно будет. Она якутские песни собирается петь, а ты ж на Якутию, я слышал, плотно подсела.

Конечно, ей сразу стало интересно!

– А она кто такая? – спросила Полина.

 – Откуда взялась?

– Из Якутии, наверно, откуда еще, – пожал плечами Лешик. – Артистка вроде или, может, вообще шаманка, я не вникал.

Якутка, появившаяся в галерее часам к семи вечера, внешне совсем не напоминала шаманку. Она была немолодая, полная и элегантная, умело подкрашенная, в шикарной шубе в пол. Полине показалось, что шуба соболья, но вообще-то она не разбиралась в таких вещах.

Когда дама сняла шубу, под ней обнаружилось длинное черное платье и огромное количество тяжелых серебряных украшений – ожерелье, пояс, еще куча каких-то мощных висюлек.

– Вам не тяжело? – с удивлением спросила Полина.

Впрочем, она и сама не отказалась бы поносить все это, хотя вообще-то была совершенно равнодушна к безделушкам. Но к этим украшениям как-то и не подходило такое легкомысленное название. Они были такие блестящие и тусклые одновременно, такие явно старинные, что от них, казалось, так и исходила магнетическая сила.

– Не тяжело, – улыбнулась дама. – Это наша традиция. Якутская женщина раньше носила на себе до тридцати килограммов серебра, так что у меня генетическая память работает.

Оказалось, что пришла эта дама по имени Антонина не просто так, а потому что хотела попросить, чтобы художники взяли в свою компанию ее внука, который в этом году поступил в Суриковский институт, но, конечно, в Москве никого не знает, а мальчик он талантливый, современный, очень вашу компанию уважает, много про нее слышал, ну, и так далее.

За то, чтобы Глюк взяла талантливого внучка под свое концептуальное крылышко, бабушка пообещала спеть на открытии выставки.

Оказалось, что хоть сама она и не шаманка, а в самом деле актриса Якутского национального театра, но шаманками были все ее предки по женской линии, а песни, которые она будет петь, пользуются бешеным успехом в Европе и уже записаны на диск, который она с удовольствием подарит всей честной компании.

– Вы его лучше Полинке подарите, – сказала Дашка. – Она во всяких якутских штучках, по-моему, уже не хуже вас разбирается.

– Да ну тебя, Глюк, – махнула рукой Полина. – Ни в чем я так уж особенно не разбираюсь.