Первый, случайный, единственный

Все-таки ведь он специально для нее их принес, и купил явно не в подземном переходе, там таких точно не продают, значит, и купил тоже специально, а она сразу – смешные!

– Конечно, смешные, – подтвердил Георгий. – Это же капуста.

– Ну да? – не поверила Полина. – А мне вообще-то тоже сразу так и показалось, только я подумала, что это у меня зрение такое извращенное. Не приспособленное к восприятию чистой красоты! – засмеялась она. – А разве бывают капустные цветы?

– Наверное, не бывают, – сказал Георгий. – Но есть же. Я подумал, тебе могут понравиться.

– Мне понравились, – кивнула Полина. – Просто ужас как понравились!

Ей стало так весело, так легко! Она уже не могла представить, что всего десять минут назад сидела на столе среди пустых бутылок и думала о таких патетических вещах, как бессмысленность собственной жизни.

– Ну, не буду тебе мешать, – сказал Георгий.

Интонация у него все же была чуть-чуть вопросительная.

– А я уж понадеялась, что ты меня домой проводишь, – хмыкнула Полина. – А то метель, тьма-тьмущая и уличные разбойники.

– Я так и хотел, – кивнул он.

 – Но подумал, у тебя еще дела или ты хочешь остаться.

– Нет у меня никаких дел, – сказала она. – И ничего я не хочу.

Не могла же она сказать, что хочет только идти с ним по Москве, и лучше пешком, чтобы подольше, и прийти домой, и чтобы он не ушел спать, вежливо пожелав ей спокойной ночи, а хотя бы посидел с нею за столом и, может быть, опять взял бы ее за руку, что-то рассказывая…

– Пойдем, – сказала Полина. – Может, погуляем немного? Я вина перепила, голова болит, – соврала она.

Было холодно, но метели никакой не было.

Снег тихо лежал на земле и не таял, и тьма была не такая уж и тьмущая, потому что старые особняки на Полянке были подсвечены, и разбойников не наблюдалось.

– Но только капуста замерзнет, пока мы гулять будем, – с сожалением заметила Полина. – Жалко ее.

– Давай я ее пока обратно под куртку засуну, – предложил Георгий. – А ты не замерзнешь?

– А что, меня тоже под куртку засунешь? – засмеялась Полина.

Она вдруг представила, как это было бы хорошо: стать такой маленькой, чтобы уместиться у него под курткой между капустными цветами, сидеть там у его груди, прижавшись щекой к клеточке на его рубашке, раскачиваться в такт его шагам и слушать, как сердце у него бьется… Она так ясно все это представила, что даже головой потрясла, прогоняя навязчивое видение.

Куртка у него была просторная, синяя парка с капюшоном, он в ней казался еще больше, чем обычно, просто как гора, и цветы легко уместились под нею.

Они вышли на Большую Ордынку, прошли вдоль решетки темного двора.

– А здесь Ардовы жили, знаешь? – сказала Полина.