Первый, случайный, единственный

 – Федот Платонович в Москве, Антонина Николаевна в Германии.

«А жена его, интересно, где?» – подумала Полина, и ей почему-то стало не по себе.

Хотя – ей-то какое дело до его жены? Полина вспомнила, с какой галантной невозмутимостью Платон водил ее в ресторан. Ясно же, что опасаться его не стоит, особенно ей, с ее более чем скромными внешними данными. Вряд ли такая худосочная девчонка, как она, впечатлила алмазного магната, наверняка избалованного женским вниманием. Ну, оплатил дорогу, так мало ли какие у них, у алмазных, понты!

Дом, в который ее ввел Борис Борисов, Полине не понравился. Он был огромный, совершенно пустой и мрачный, как склеп. Правда, к счастью, теплый, так что сходство со склепом можно было считать относительным.

«Конечно, дом пустой, – подумала Полина. – Он же новый. И даже хорошо, будет где с мозаикой развернуться!»

– Платон Федотович приедет, как только освободится, – сообщил Борис Борисов. – Устраивайтесь, отдыхайте, обедайте. Продукты я положу в холодильник. Моя помощь нужна?

– Нет-нет, – торопливо возразила Полина.

Она почему-то неловко себя чувствовала с этим приятным во всех отношениях молодым человеком и не могла дождаться, когда он уйдет.

Когда за Борисом Борисовым наконец закрылась дверь, Полина не стала ни устраиваться, ни даже обедать, хотя успела проголодаться. Ей интересно было осмотреть дом в одиночестве. Ну, не пошутил же, наверное, Платон, а значит, именно эти потолки и стены ей предстоит выложить мозаикой.

И как только Полина взглянула на дом с этой точки зрения, он тут же перестал казаться мрачным. Какое там! Даже хорошо, что он такой пустой и такой неуютный. Зато нет дурацких обоев веселенькой расцветочки, и стены добротно оштукатурены, и сводчатые потолки расположены так, что на них будет отлично смотреться смальта. И свет в ней будет играть, если расположить ее под разными углами…

Полина вспомнила, как Георгий посоветовал ей это – класть смальту под разными углами, чтобы в ней играл свет, – и в сердце у нее словно провернулось маленькое лезвие. Но она тут же, сердито и чуть ли не вслух, сказала себе: «Хватит выдумывать!» – и принялась разглядывать помещение с удвоенным вниманием.

«Странно все-таки, – размышляла она, обводя взглядом потолки и стены огромного холла. – Как он это себе представляет? Что я одна такую мозаику сделаю? Да тут же ее гектар понадобится! И второй этаж еще…»

Это выглядело настолько очевидно невозможным, что и должно было вызывать недоумение. Но вместе с тем это выглядело таким привлекательным – вот он, огромный дом, со всеми своими бесконечными потолками и стенами, делай что в голову взбредет! – что Полина почувствовала, как в груди у нее рождается радостный холодок.