Плохой парень

И вообще я планировала с ним поговорить о серьезных вещах, но не когда он расстегивает ширинку форменных штанов, небрежно стягивает с задницы и упирается в меня стоящим колом членом.

Бумаги в моих руках дрожат, а затем и вовсе разлетаются по полу, укрывая белым полотном обветшалый паркет.

Мгновение. Взгляды как молнии ударяют в пространстве и сбивают с ног.

Юра перехватывает меня за бедра тянет к себе, все резко и так, что граничит с болью.

—Блядство! Я думал, что он загорится там в танце, — рычит мне в губы и слизывает дрожь языком.

Бедрами толкается в меня.

Чувствую каменную плоть.

Меня обдает кипятком, следом ледяной водой.

—Юрочка, — кладу ему руку ему на грудь и считываю, с какой интенсивностью работает сердце.

У самой сбоит, но, кажется, в унисон стучит.

—Я сказал, снимать трусы, приказ не выполнен, значит, будешь ходить голая, — рваное дыхание жжет губы, а жадные руки сдавливают бедра, прежде чем приподнять меня так, что юбка теперь и вовсе не юбка, а так…широкий пояс.

—Юра, так нельзя, ты понимаешь? Мы вызываем подозрения…— отчаянно шиплю ему в рот, когда язык всё-таки вторгается в меня.

Жгучие ласки тянутся вверх и оседают на груди. Таранят кожу и тянут соски.

—Валечка, мне так похер, честно, я страдаю тут, горю, а ты меня отчитывает как мальчишку.

Цепляет за подбородок и поглощает губы, не давая дышать.

Он весь на мне и во мне, он вместо крови заполняет вены и превращает меня в маньяка, жаждущего только одного…

Мы теряем всякий стыд. Я понимаю, что все это неправильно, но поделать ничего не могу.

Ноги закидываю на бедра к Юре и сама подаюсь вперёд, пока он стягивает с себя ткань боксеров, все ещё не до конца раздетый.

Стыдно признаться, мне мало этого. Дёргаю китель и ожесточенно пытаюсь расстегнуть пуговицы. Не поддаются, словно в насмешку судьбы.

Полустон разрезает пространство, когда Юра одной рукой помогает мне стянуть верх и добраться до выгравированных кубиков.

Касаюсь к ним и понимаю, что сейчас все правильно. Пальцы обводят каждый и мягко спускаются по косым мышцам вниз к члену.

Слышится шорох одежды, трусики Шолохов грубо сдвигает в сторону двумя пальцами.

Член пульсирует у изнывающих складок. Глаза в глаза. Толчок, и он во сне, одновременно с поцелуем, что разрывает реальность.

В глазах темнеет, острота ощущений зашкаливает. Пытаюсь совладать с пожаром внутри, но не выходит, едва получается ухватиться за столешницу, пока Юра резко входит в меня до упора.

Снова и снова. До искр перед глазами. До рваного дыхания и жжения в груди.

—Ты же мокрая, чего меня не нашла сама?

Ага. Очень легко сказать! Я вообще возбуждают рядом с ним по щелчку.

Реальность расплывается вместе со способностью рационально мыслить.