Плохой парень

Вязкий узел внизу живота клубится и давит на внутренности, распаляя все сильнее и сильнее.

—Пошел к черту, — шепчу дрожащими губами и снова дергаю пассажирскую дверь. Черт возьми, я ни секунды больше не проведу с ним в одном пространстве! Ни за что на свете!

Пусть меня стихами умоляют, пусть платят сверху, это все — верх всего того, что я могла бы стерпеть.

Я не понимаю, как можно быть таким непроходимым индюком!

Такая жгучая злость берет, что изнутри начинаю гореть, словно у меня все сорок градусов. Я пока не поняла этот момент, и не хочу понимать. Только выдыхаю надсадно и отстегиваю ремень безопасности, больно ударившись пальцами о железную петлю.

—Я бы тебя сейчас трахнул, вот прямо сейчас, когда у тебя искры из глаз, поверь, тебе бы понравилось так же, как и мне, — продолжает он, касаясь костяшками пальцев моей щеки, отчего я отмахиваюсь.

Тут же и рывком отсаживаюсь ближе к двери, снова дергаю ее, и снова все безуспешно. На приборке не видно кнопки блокировки центрального замка, и я понятия не имею, как выйти отсюда.

—Хамло, невоспитанное пошлое хамло, — резюмирую, ощущая, как в ушах нарастает давление. Руку Шолохова от себя снова отталкиваю так же дерзко, как и бросаю ему в лицо резкие слова, на что он только смеется громче.

Живенько так, как будто я тут анекдоты рассказываю или шутки вещаю.

К дому родителей приезжаем в таком состоянии, что из нас двоих я бомба замедленного действия, а он шут гороховый.

Я буквально в миллиметре от того, чтобы изнутри разворотило к чертовой матери. Шолохов же блистает улыбкой, которую мне, несмотря на очевидную ее красоту, хочется размазать кулаком.

Боже. Какая красота? Валя? О чем ты? Нет никакой красоты. Все! Нет! Мне все это просто кажется, это лишь иллюзия. Дурдом, в котором я вот-вот стану не просто гостем, а пациентом.

А на даче все уже давно собрались, и ждут только нас.

—Ребят, а чего так долго? А? — мама обнимает меня, целует, следом отец чмокает в лоб, и только я во всем этом не сверкаю как натертый самовар.

—Не похоже на твою былую пунктуальность, Шолохов, — папа неодобрительно косится на него. —Да застряли в болоте, потом то да се, не опоздали же, — тянет лыбу Юра, пожимая руку моему отцу.

Родители Юры выходят на веранду, приветственно кивают. Все-таки Юра копия отец, и сейчас это прямо видно, когда смотришь зрелым взглядом. От мамы парень взял разве что улыбку и цвет волос, а в остальном ксерокопия отца.

—Валечка! Сколько лет и сколько зим! Ах, какая хорошенькая, — Инна Валерьевна быстро спускается к нам и мягко меня обнимает, потрепав при этом за щеку.

—Хорошо, что вернулась. Дома тебе самое место, а эти столичные компании и в подметки не годятся военке, — Алексей Владимирович кивает мне и лениво улыбается, прикурив сигару.

Это все, что ему позволено.