Плохой парень

Разбег от милого зайки до питбуля сотые доли секунды, что даже невооруженным глазом не уловишь…

—Валь, я не тупой. Я все говорил, как на пальцах. Секс по дружбе, да и все, — отрицательно машет головой, а у меня кровь бурлит. Все просто. Я представила этот секс, и начинает тошнить даже мысленно представив, становится плохо.

—Валюш, — перехватывает меня за лицо и губами прижимается. — Я тебя люблю, понимаешь? Вот понимаешь, что дышать даже не могу. Давай все это не трогать больше. С Полей поговорю, все будет ок. Она просто на публику играет. Молодая еще…— смотрит в глаза так, что любая бы на моем месте сознание потеряла.

Я дальше не слышу, потому что фраза “я тебя люблю” превращает меня в кисель.

С трудом оторвавшись от Юры, мне удается выскользнуть из квартиры Шолоховых, и сломя голову нестись в свою. Видок у меня еще тот. Юра бы сказал, что он “отлюбленный”, я бы сказала, что потасканный, и надо срочно за пятнадцать минут что-то с этим сделать. Зная отца, он все равно заявится раньше.

Дыхание срывается, а кровь разгоняется как машина на гоночной трассе. Выуживаю ключи и пытаюсь попасть в замочную скважину. Не с первого раза выходит, а когда выходит, я понимаю, что дверь открыта. Паника ударяет в лопатки. Расправив плечи, быстро приглаживаю волосы.

Ручку дергаю и проворачиваю, а когда открываю дверь, то встречаюсь с потрясенно-подозрительным взглядом отца. Он стоит в коридоре в кителе и при полном параде.

—Доброе утро, дочь, — удивительно спокойно приветствует, рассматривая меня с ног до головы. Я же лишний раз не двигаюсь, прикидывая, есть ли на теле видимые следы проведённой ночи.

Хотя бы в душе я была…На смех пробирает, конечно, но я душу его в зачатке. Приплыли.

—Паааап, а ты так рано.

—Удивительным образом ты тоже у нас рано, — прищуривается, делая шаг ко мне. Я тоже шаг, но какой-то оборванный. Натягиваю на лицо дежурную улыбку, пытаясь скрыть волнение. Ох и некрасиво получилось.

—Я за хлебом ходила в ларек, — ляпаю уверенно, а потом сама себя желаю двинуть по лбу.

Какой хлеб в шесть сорок утра? Допустим…

Идиотка. Просто идиотка.

—Не было, — опускаюсь, чтобы стянуть с себя обувь, а папа над головой хмыкает. Я бегло посматриваю на его начищенные до блеска туфли. Сердце в пятки уходит. Я же сейчас вру, выходит, а он у меня очень не любит это дело.

—Еще бы. Они ж работают с семи, а хлеб привозят в семь тридцать. Так что я готов был удивиться, если бы ты принесла хлеб, — также спокойно продолжает, вот только в голосе отчетливо читаются смешинки с подозрением.

—Так я ж не знала, пап, — встаю и волосы стягиваю в высокий пучок. На отца не смотрю, взглядом в пол падая.

—Я же просил тебя быть готовой к семи, Валь. Ехать же еще, да и вообще.

—Да-да, я помню.