После заката

Электрики в Загривье лишь раз ошибаются, вроде минеров… Отец вот ошибся, тридцать лет назад…

Стал собираться: кончится ливень, а он наготове. Дизельки дизельками, а работа работой, должен — делай. Работа у нас такая, забота у нас простая, жила бы деревня родная… Да уж…

Натянул кожаный жилет-разгрузку — все инструменты по карманам разложены, в строгом порядке, много лет назад заученном. Руки лишним занимать ни к чему, пусть в городе жэковские дяди Васи с сумками да с чемоданчиками по квартирам ходят.

На груди, поверху, — ряд карманчиков особых, вроде газырей на черкесках, только там патроны сверху вставляют, — а он снизу, натуге, чтоб вдруг не выпали… Это уж не от отца, сам додумался.

А поначалу всяко-разно пробовал: и патронташ охотничий, открытый; и к стволам несколько штук снаружи крепил, чтобы совсем уж под рукой… Однако ж так — на груди, донцем вниз — быстрей всего получается, проверено, Зинка с секундомером засекала…

Распихал патроны — неторопливо, осмотрел каждый дотошно. Добрые, штатовские, без осечек бьют, — только вот картечь высыпана, жеребья вместо нее… Старая придумка, дедовская, — но лучше новых работает, куски нарубленного прутка угловатые, насквозь ни один не пройдет, не посвистит дальше без пользы, без толку… Летят жеребья, ежели издали стрелять, не кучно, — так ему ж гусей влет не бить.

А так вот с пяти шагов в руку угодишь — нет руки, в голову — голова долой…

…Ладно, пора бы уж, дождь едва барабанит… Ну, бог в помощь, Петр Иваныч…

Детей растили вместе, да и в койке юность вспоминали не то чтоб редко…

Но… С электриками всякое в Загривье случается… И жила Зинаида своим домом.

Да и что не жить, домов у них хватает. В пятидесятые, как деньгу почуяли, так уж размахнулись, понастроили… Вот, дескать, Ванятке избу рублю, как женится, так сразу и домом своим заживет… А Ванятке-то пятый год, едва от титьки мамкиной отлип… Однако — строили. Теперь жгут вот…

И снова, раз за разом: Бах! Бах! — кратчайшая пауза, металлические щелчки единым звуком, слитые воедино, — Бах! Бах!

Тишина. Эхо в ушах. Стволы раскалились, жгут руки. Темное месиво у ног слабо подергивается.

Устал… Ох и устал… Двадцать лет электриком — укатали сивку крутые горки…

А не Троша ль, часом, подстарался? То-то его старши́е второй месяц как с болота ночевать лишь вылезают… Да поди, докажи…

Прежде чем идти к гаражу, распихал в нагрудные кармашки новые патроны, запас с собой был еще изрядный.

Через пару минут мотоцикл с ревом покатил в ночь. Рулил Рябцев двумя руками, не пижонил, — но обрез висел на запястье правой, на кожаной витой петле… Если что — не сплошает…

Работа у электрика такая.