Последняя битва

Правда, на боярском роде Лисьиных осталась обязанность содержать в исправности и готовности к осаде одну из башен великолукского кремля. Но с этим после череды неурожаев воевода помещиков особо не торопил.

Утром князь, оставив отцу часть царского золота, снова поднялся в седло. Дальше он скакал без Пахома: Дядька отправился в имение к ушкуйникам — предупредить корабельщиков, чтобы возвертались к княгине без хозяина. Зверев отлично понимал, что в ближайшие годы вырваться с отчизны уже не сможет.

Воеводой Полоцка сидел бывший опричник князь Петр Волынский из рода Гедеминовичей, далекий потомок героя Куликовской битвы Боброка Волынского.

Грузный и вялый, с купеческой лопатообразной рыжей бородой, он принял Андрея в жарко натопленной горнице, все стены которой были завешаны коврами и цветастой кошмой, с богато накрытым всякими яствами столом — причем московского посланника за него не пригласил.

Звереву он как-то сразу не понравился и, не разводя долгих бесед, Андрей протянул воеводе царскую грамоту. Князь Волынский свиток развернул, неспешно прощупал глазами, крякнул, поднял черные зрачки на гостя:

— Никак, князь Андрей Васильевич? Тот, что у Молодей стрельцами и пушкарями командовал? Рад видеть, княже, рад.

Брат мой двоюродный, Михаил, голову там, сказывают, сложил, наряд твой в сече прикрывая. Баклажкой его други звали, не слыхал?

— Дети боярские меня в те дни много раз от смерти в последний момент спасали, — перекрестился Андрей. — Прости, лично с ним так и не увиделся.

— В сече все равны, — кивнул воевода. — Иной раз и князь собой ради холопа жертвует или заради обидчика былого на пики кидается. А по большей части и не ведает никто, за кого свой живот кладет и кто спасителем оказывается.

Что же ты стоишь, княже? Садись, попотчуйся, чем Бог послал. Помянем давай брата моего, слугу верного царского. Садись. Вино у меня фряжское, доброе. Не то что кислятина немецкая. Брат такое любил.

Воевода переставил с другого края стола серебряный кубок, наполнил из кувшина до краев, налил себе. Князья молча выпили, вспоминая друзей и родичей, сложивших головы в ратных походах. Андрей выдернул столовый нож, наколол себе ломоть буженины, отправил в рот. Зачерпнул сочной квашеной капусты с брусникой и яблоками.

— Замаялся, поди, с дороги? На почтовых лететь, знаю, зело как тяжко. Оставайся у меня на постой, отдохни.

— Благодарствую, княже, — кивнул Зверев, — но не для того я на перекладных мчался, чтобы теперь время терять. Государь отчета ждет быстрого.

— Сказывай, в порядке все в нашем порубежье, — лениво предложил воевода. — Чай, не дети тут службу несут.

— Стены, я видел, местами просели у тебя, воевода, на иных башнях шатров супротив дождя нету, северный мост через ров не поднимается.