Проповедник

— Насчет того, что ты сказал, ну, про девчонку в Вестергордене. — Роберт помедлил. — Это что, правда?

Йохан дотянул свою сигарету до фильтра и выщелкнул окурок на землю. Он поднялся, даже не обернувшись к брату:

— Да ясное дело, чтоб мне сдохнуть, правда.

Потом он повернулся и пошел в дом. Роберт по-прежнему сидел на крыльце. Первый раз в жизни он чувствовал, как их с братом разносит в стороны друг от друга. Это напугало его так, что он чуть не обделался.

Вторая половина дня получилась относительно спокойной. Почему? В первую очередь из-за того, что, пока они не получат полного отчета об исследовании останков Йоханнеса, Патрику не светило ничего захватывающего.

Так что он сидел более или менее спокойно и ожидал, пока зазвонит телефон. На месте он сидеть просто не мог, поэтому пошел к Аннике, чтобы отвлечься и поболтать часок.

— Ну и как оно, твое ничего? — спросила Анника, как обычно, глядя на него поверх очков.

— Ну, если ты про это, то жарища ее донимает, и легче нам обоим от этого не становится.

Как только Патрик сказал про жарищу, он тут же почувствовал, что здесь, во владениях Анники, прохладно, и ощутил легкий ветерок.

Здоровенный вентилятор легонько жужжал возле ее письменного стола, и Патрик выпучил на него глаза, офигевший от собственной глупости.

— И как я об этом только не подумал. У нас дома есть, я купил вентилятор для Эрики. А что это такое, почему у меня мозгов не хватило притащить вентилятор сюда? Точно, первое, что я сделаю завтра утром, — сгоняю в магазин и куплю.

— Для Эрики. Да, конечно. И как она с таким-то пузом и в такую жарищу?

— Знаешь, до того как я купил вентилятор, я думал, что она скоро расплавится. А вообще она плохо спит, руки-ноги болят, с ума сходит, что на живот повернуться не может, ну и все остальное, да ты знаешь.

— Да вообще-то нет. Вот здесь никак, даже при всем моем нахальстве.

Патрик с испугом подумал — что это он только что ляпнул. У них, в смысле у Анники, не было детей. И раньше он, слава богу, никогда не спрашивал, да вообще-то ему и в голову не приходило спрашивать, отчего и почему. А вдруг у них что-то случилось или кто-нибудь из них не мог иметь детей. И сейчас он весьма «тактично» напомнил Аннике о том, что близок локоть, да не укусишь. Да еще получилось это у него с деталями и комментариями.

«Во облажался», — подумал Патрик.

— Не надо, не суетись. Как тебе сказать, в общем-то, был какой-то выбор, но сейчас фактически мы уже по детям больше не маемся. У нас есть собаки, мы их любим, и они нас тоже. У нас есть семья, у нас есть любовь, мы все нужны друг другу.

Патрик почувствовал, как на его побледневшую физиономию опять возвращаются краски.

— Да, ты знаешь, я здорово испугался, когда понял, что сказал. Но если тебе интересно, нам обоим очень трудно — что Эрике, что мне.