Проповедник

А когда он Кеннеди, типа, послал, тот и начал его месить.

Лелле остановился, чтобы перевести дух. Ёста изо всех сил надеялся, что все понял правильно, хотя полной уверенности у него не было: нынешняя молодежь по-людски разговаривать просто не умеет.

— Ну а ты-то сам что там делал? В садике цветочки нюхал? — спросил Эрнст грубо и тут же получил еще один предупреждающий взгляд от Ёсты.

— Я, типа, его держал, — сказал Лелле тихо. — Я его держал за руки, чтобы он не мог отбиваться. Но я же не знал, что у Кеннеди крыша поехала, гадом буду.

Он перевел взгляд с Ёсты на Эрнста.

— Что теперь со мной будет? Что, меня из коммуны заберут и заметут в тюрягу?

Ёста видел, что этот здоровенный парень готов заплакать, он стал похож на маленького испуганного мальчика. И Ёсте не потребовалось делать над собой усилие, чтобы говорить с ним мягко, по-отечески.

— Мы разберемся со всем этим немного позже и, я думаю, сможем все решить. А сейчас нам пора побеседовать с Кеннеди. Ты можешь подождать здесь, пока мы съездим и заберем его, или посидеть в машине. Как хочешь, выбирай сам.

— Я лучше в тачке побуду, — сказал Лелле. — Ребята все равно узнают, что это я на Кеннеди настучал.

— Ну ладно, тогда поехали.

Они подъехали к дому. Та же женщина, которая открывала Ёсте и Мартину утром, опять стояла в дверях, и на этот раз ее раздражение заметно выросло.

— Ну а сейчас-то вам что надо? Нам теперь что, для полицейских специального швейцара заводить? По-моему, это просто неслыханно, после долгих лет нашего плодотворного сотрудничества с полицией это…

Ёста поднял руку, прерывая ее, очень серьезно и официально он сказал:

— У нас сейчас нет времени для дискуссий. Нам нужно побеседовать с Кеннеди, и немедленно.

Женщина моментально поняла, что он не шутит, и тут же позвала Кеннеди. Когда она обратилась к ним снова, тон у нее был значительно менее агрессивный:

— А что такого с Кеннеди? Он что-нибудь сделал?

— Вы все потом узнаете, в деталях, — сказал Эрнст сурово. — Сейчас мы должны отвести этого хлопца в участок и побеседовать с ним там. И того здорового парня, Лелле, мы тоже забираем с собой.

Из-за деревьев появился Кеннеди и подошел к ним. В темных брюках, белой рубашке, с идеальной прической, он казался мальчиком из английской школы-интерната. Примерный молодой человек, уж никак не клиент исправительного учреждения. Идиллическую картину нарушали лишь ссадины на костяшках пальцев. Ёста внутренне сжался. Черт подери, вот что он заметил тогда, вот что его мучило.

— Чем могу помочь, господа? — спросил Кеннеди, стараясь сохранять невозмутимость.

Его голос был очень спокоен и хорошо модулирован, даже, может быть, слишком. Ему явно приходилось делать над собой усилие, и это портило весь эффект.