Проповедник

Тот не смотрел на Мартина, он опустил глаза и разглядывал руки, лежащие на коленях. Непроизвольно, сам не замечая того, Ёста крутил на пальце золотое обручальное кольцо, которое по-прежнему носил. Могло показаться, что он не слышал вопроса Мартина. Ёста говорил безжизненным монотонным голосом:

— Майбрит поправилась на тридцать килограммов, она стала большой, как дом. В жару она совсем не двигалась, не могла. К концу она сидела в тени и все время задыхалась, как рыба на берегу. Я таскал ей воду кувшин за кувшином, но это почти не помогало — все равно что песок поливать.

Он засмеялся неожиданно весело и как-то особенно по-доброму, и Мартину показалось, что в своих воспоминаниях он где-то очень и очень далеко. Ёста продолжал:

— Родился мальчик — просто замечательный, толстенький и красивый. Говорили, что он — копия меня. А потом… все случилось очень быстро. — Ёста продолжал крутить обручальное кольцо. — Я приехал навестить их в больнице и сидел с ней в палате, как вдруг мальчик перестал дышать. Начался переполох, персонал набежал, и они забрали его у нас. Потом мы его увидели — в гробике, на похоронах. Красивые были похороны.

Больше у нас детей не было: мы не хотели, мы боялись, что опять случится беда. Майбрит и я, мы бы этого не пережили, поэтому мы остались вдвоем.

Ёста вздрогнул, словно проснувшись или выйдя из транса, и посмотрел на Мартина с укоризной, как будто тот был виноват в том, что Ёста так разоткровенничался.

— Надеюсь, тебе ясно, что больше мы об этом говорить не будем? И не надо никому об этом рассказывать. Это не тема для трепа за чашкой кофе. Прошло почти сорок лет, кому какое дело, не надо, чтобы знали.

Мартин кивнул. Он не смог удержаться и просто легонько похлопал Ёсту по плечу.

Тот поморщился, но Мартин тем не менее почувствовал, что в эту секунду между ними протянулась тонкая нить — там, где раньше не было ничего, кроме уставного уважения. Конечно, Ёсту не назовешь образцовым полицейским, но это совсем не означает того, что у него нет навыков и опыта и Мартину нечему у него поучиться.

Им обоим стало легче, когда они приехали в кемпинг. В машине после слов Ёсты повисло тягостное молчание, но через несколько минут они уже были на месте.

Ёста выбрался из машины, засунул руки в карманы и с отсутствующим видом пошел бродить по кемпингу, опрашивая туристов.

Мартин спросил, где палатка Лизе. Она оказалась совсем маленькой, чуть больше носового платка. Она стояла между двумя большими палатками и от этого соседства казалась еще меньше. Справа жила семья с детьми, которые, играя, с воплями бегали вокруг, а слева под навесом, у входа в свою палатку, сидел здоровенный детина лет двадцати пяти и дул пиво. Все общество с любопытством уставилось на Мартина, когда он подошел поближе.