Проповедник

Найти ее оказалось несколько сложнее, чем он ожидал, потому что Гун Лантин сменила фамилию, она вышла замуж, точнее говоря, вышла замуж вторично. Проведя небольшую розыскную работу, Патрик выяснил, что ее теперешняя фамилия Струвер и что дом, зарегистрированный на Гун и Ларса Струвер, находится на Нурахамнгатан во Фьельбаке. Фамилия Струвер показалась ему знакомой, но он не вспомнил, в связи с чем.

Ему повезло, и он нашел место для парковки на Планарна возле ресторана «Бадрес» и прошел пешком последние сто метров. Движение летом на Нурахамнгатан было односторонним, но он тут же наткнулся на трех идиотов, которые, очевидно, не умели читать и не видели дорожных знаков.

Поэтому Патрику пришлось вжаться в стену, когда они протискивались по улице против движения. Конечно, это оказались туристы, и, судя по всему, их принесло из каких-то неимоверно ухабистых дебрей, потому что ехали они в большом полноприводном джипе. Такие машины пользовались колоссальной популярностью среди дачников, и Патрик посмотрел на номер. Да, пересеченной местностью с отсутствием дорог, где без джипа никак не обойтись, оказался Стокгольм.

У Патрика появилось желание остановить парней, показать им полицейский значок и зачитать права, но он сдержался. Если он будет отчитывать приезжих за все нарушения, то у него не хватит времени ни на что другое. Патрик нашел нужный дом. Белый дом с синими рамами стоял слева, прямо напротив ряда красных строений у воды, которые придавали Фьельбаке ее характерный силуэт. Возле дома стоял его владелец и вытаскивал из багажника желтого «Вольво V 70» две здоровенные сумки. Или, правильнее сказать, пожилой господин в двубортном пиджаке с кряхтением и проклятиями корячился с непомерными сумищами, а стоящая рядом низенькая, сильно накрашенная тетка размахивала руками и давала ему ценные указания.

Они оба были загорелыми до черноты, так что, не будь лето таким жарким, Патрик мог бы предположить, что они приехали откуда-нибудь из-за границы. Но теперь, нынешним летом, такого же эффекта можно добиться и здесь, во Фьельбаке.

Он подошел поближе, помедлил и потом покашлял, чтобы привлечь их внимание.

Оба остановились и посмотрели на Патрика.

Патрик отметил, что у Гун Струвер неприятный резкий голос и в лице есть что-то вульгарное.

— Меня зовут Патрик Хедстрём, я из полиции. Не мог бы я с вами переговорить?

— Наконец! — Ее ручки с ярко-красным маникюром взлетели вверх, и Гун закатила глазки. — Сколько можно ждать, я не понимаю, за что мы платим, куда идут наши налоги? Все лето мы твердили о том, что чужие ставят свои машины на нашу парковку, но нам даже не удосужились ответить — ни слова.