Птицы Великого леса

– До боя ещё целый день, а сейчас мне бы справиться с собственными мыслями. Не знаю, что хуже меня подкосило: будущая ночь или прошлая.

Колдун вдруг фыркнул, уткнулся ртом в кулак.

– Что такое? – нахмурился Вячко и не сразу сообразил, что Вторак смеялся. – Что смешного?

– Уж прости, княжич, но как же ты горюешь по своей холостяцкой жизни. А между тем в жёны тебе досталась красавица.

– Разве только в этом дело? – голос его прозвучал ниже.

Добрава не то что бы была краше, но ближе. Чичак совсем другая. Чужая.

Вторак замялся и поспешил повернуть разговор в иное русло.

– Кажется, я знаю, кто этот Жаба. Я его знаю под другим именем, но по чертам лица да по остальному всё сходится. Помню, он всегда хотел на службу к жрецу попасть. Некоторых из нас, тех, кто лучше других выдерживает нагрузку, жрецы берут к себе в помощники. Никто не против. Кормят хорошо.

– К чему ты это? Ему нельзя доверять?

– Нельзя доверять никому, помеченному вот этим. – Вторак постучал себе пальцем по лбу. Сколько лет он носил клеймо, прежде чем снова смог думать и делать то, что желал сам?

– Как считаешь, зачем жрецу нам помогать?

– Не знаю.

Правление Шибана всё изменило. У хана Барджиля, например, я прежде и стакан воды бы из рук не взял, а он отдал тебе, ратиславскому княжичу, любимую дочь в жёны.

Вячко поднёс к губам бокал, засмотрелся на красное вино, плескавшееся на самом дне, и допил. Он поставил бокал прямо на пол и поднялся. Босой, он прошёлся по коврам, которыми застелена была почти вся спальня, открыл большой сундук и достал из-под стопки одежды по-прежнему завёрнутый в мешковину меч.

Он вытащил оружие из ножен, проверил, не затупилось ли лезвие.

– Скажи, Вторак, что особенного в моём мече? – спросил он.

Колдун тянулся рукой к блюду с орешками, да так и застыл, услышав вопрос.

– Ты сам сказал, что Неждана боится его.

Вторак покосился на оголённый клинок.

– Признайся, – попросил он. – Нападал ли ты на Неждану с этим мечом?

– Да. Но дело ведь не только в этом, правда?

– Думаю, нет, – согласился колдун. – Я, княжич, плохо помню, что там было в Долгую ночь. – Он всё же взял горсть орехов из блюда, но есть их не спешил, держал в кулаке. – Когда тебе руку отрубают, по-любому больно будет.

Я давно привык к боли, только…

– Когда ты этим мечом отрубил мне руку, я удивился ещё меньше, чем когда ты остановил клинком заклятие. Такого даже Охотники не умеют.

Вячко вернулся на своё место, присел, положил себе на колени меч.

– Как думаешь, любое ли заклятие он остановит? И что ещё сможет?

– Я не знаю, – виновато произнёс колдун. – Я во времена Совиной башни в учениках только-только начал ходить, не так уж многому успел научиться. Среди чародеев лишь некоторые работали с металлом.