Птицы Великого леса

Люди могут прийти за ней, посчитав виноватой. Чуть позже проведите её к Великому князю.

Он ожидал, что ратиславские дружинники даже не захотят его слушать. Разве стали бы рдзенские стражники слушать чужака, да ещё чародея? Но мужчины кивнули, соглашаясь. Милош покосился на них с некоторым удивлением и осторожно приоткрыл дверь.

В избе было тихо и пахло кровью. Милош насторожился, опасаясь, что смерть добралась до Стрелы, но тот храпел безмятежно на лавке у стены. Дара спала беспробудным сном на печи. Так откуда шёл запах?

Третьяна сидела за столом, погружённая в свои мысли, в руках её была стрела из колчана Ростислава, девушка гладила оперение и будто ничего вокруг не замечала, тихо напевала себе под нос.

Было восхитительно спокойно, и Милошу на миг показалось, что ничего не случилось, и всё приснилось в страшном сне.

Но солнце ещё не село, а Дара лежала в одежде, и лицо её было бледным, страшным от высохших слёз.

– Он не осквернён? – Милош пригляделся к Стреле, опасаясь, что тьма задела его, но дружинник оказался из везучих.

– Мне кажется, нет, но я не очень понимаю суть скверны. Она чужая, пустая, – тихо ответила Третьяна.

Голос у неё был певучий, таким бы сказки рассказывать.

– Мне нужно, чтобы ты пробудила Дару.

Девушка с неохотой положила стрелу на стол.

– Ей лучше поспать, её нельзя теперь тревожить.

Милош повёл в недоумении бровью.

Третьяна пожала плечами, но всё же поднялась.

– Она была очень слаба всё время, только набралась сил. Смерть сестры всё может испортить.

– Другого выбора нет, – возразил Милош. – Давай, – поторопил он Третьяну.

Она медленно подошла к печи, коснулась легко кончиками пальцев висков Дары, и та открыла глаза.

Пару мгновений она смотрела в потолок, взгляд её был рассеянным. Но вот она медленно повернула голову и заметила Милоша. Дара открыла рот, как если бы хотела задать вопрос. Промолчала. Её глаза ещё отражали спокойствие и леность, как бывает после сна. Сознание возвращалось постепенно, и каждое воспоминание отражалось во взгляде: растерянность, волнение, ужас.

Она соскочила с печи, бросилась со всех ног к двери. Милош схватил её и прижал к себе.

– Отпусти! Где Веся? Что с ней? Скажи! Пожалуйста, скажи, что обошлось. Скажи, что ты её спас.

– Дар, – проговорил едва слышно Милош.

 – Дар, прекрати.

– Скажи мне, что с ней?!

Она лупила его, пыталась пнуть, но Милош всё же был сильнее.

– Успокойся, прошу, сейчас не время.

– А для чего сейчас время?! – прорычала она и наконец вырвалась. Волосы её растрепались, по щекам потекли слёзы. – Для чего? Её забрали у меня. Её единственную. У меня больше никого, ничего нет, а они и её забрали.

Она закрыла искажённое от горя лицо, согнулась пополам и села прямо на пол, уткнувшись в колени.

Невыносимо было видеть её такой.