Реквием в Брансвик-гарденс

Он все куда-то засовывал – и забывал, куда именно. Должно быть, это результат того напряжения, которое все они ощущали. На полпути наверх слух священника уловил громкие голоса, доносившиеся из кабинета главы семьи. Слов он не разобрал, однако голоса принадлежали Рэмси и Мэлори, и разговор уже принял откровенно едкий характер. Обвинения и отрицания следовали с обеих сторон. Прежде чем Кордэ оказался на верхней площадке, дверь кабинета распахнулась, и из него вылетел Парментер-младший, хлопнувший за собой дверью. Лицо его раскраснелось, а напряженные губы сложились в тонкую, полную гнева прямую.

Доминик намеревался пройти мимо него, однако Мэлори, очевидным образом, еще не насытился битвой, и встреченный им гость представлял собой превосходную мишень для продолжения боевых действий.

– А не следует ли вам сейчас уже находиться в обществе прихожан или еще где-нибудь? – резким тоном вопросил молодой человек. – Вы могли бы принести им больше пользы, чем оставаясь здесь и утешая мать. Все равно любые ваши слова и действия окажутся бесполезными. – Он поднял брови. – Ну, разве что если вы признаетесь в том, что это именно вы убили Юнити… Вот это действительно было бы полезно!

– Ненадолго, – ответил ему колкостью Доминик.

Случались такие моменты, когда Мэлори ужасно раздражал его – так было и в данном случае. Младший Парментер держался очень высокомерно, благодаря принадлежности к «единственной правильной вере», – и тем не менее позволял себе поступки чрезвычайно легкомысленные и порожденные злостью. – Потому что полиция почти непременно вскоре найдет истинного убийцу. Питт и в самом деле отличный специалист.

Он произнес эти слова с пренебрежением, и был вознагражден зрелищем внезапно побледневшего лица Мэлори.

Собственно, священник и намеревался испугать его. В любом случае он был наполовину уверен в том, что сын Рэмси был виновен в смерти Юнити… В виновность самого Рэмси он верил меньше.

– O да, – проговорил Мэлори с той долей сарказма, которая была ему доступна и поддавалась контролю. – Я и забыл о том, что у вас в полиции родственники… Вашей покойной жены, не так ли? Странное семейство вы выбрали для брака. С точки зрения карьеры ход не слишком удачный.

Вы меня удивили – при вашем-то честолюбии и стремлении оказаться в фаворе!

Они стояли на верхних ступенях. Внизу через холл прошла служанка со шваброй и ведерком воды в руках. Доминик заметил кружевной чепец у нее на голове. Повернувшись к своему оппоненту, он ровным голосом проговорил:

– Я женился на Саре по любви. Это произошло за несколько лет до того, как ее сестра вышла за полисмена. Но вы правы, она совершила странный поступок. Впрочем, Шарлотта никогда не стремилась повысить свой общественный статус.