Реквием в Брансвик-гарденс

Не думала, что ты настолько его ненавидишь.

– Я… я не ненавижу его! – запротестовал молодой человек, теперь уже обороняясь, оказавшись загнанным в угол. – Ты говоришь ужасную вещь… несправедливую и… и неправильную.

– Это не так, – возразила мисс Парментер, поднимаясь с верхней ступеньки на площадку. – Если бы ты мог видеть то выражение на своем лице, с которым произносил эти слова, то не стал бы утруждать себя отрицанием. Ты настолько боишься за себя, что готов обвинить любого, a тут тебе представился великолепный шанс уколоть Доминика, потому что Юнити находила его более привлекательным, чем тебя.

Мэлори расхохотался. Но в этом уродливом и неровном смехе не было никакого веселья – лишь нечто болезненное, чем он не смел ни с кем поделиться.

– Ты глупа, Кларисса! – обвинил он сестру. – Ты считаешь себя умной, однако на самом деле это совсем не так. Ты думаешь, что стоишь в стороне, наблюдаешь и все видишь. А на самом деле ты ничего не видишь. Ты слепа… ты не замечаешь подлинной природы Доминика. – Голос его становился все резче и громче: – Ты когда-нибудь спрашивала у него, откуда он к нам явился? Ты расспрашивала его о жене и о том, почему он решил сделаться священником на сорок пятом году жизни? Тебя это интересовало?

Бледное лицо девушки помрачнело, однако она не стала отворачиваться.

– Разоблачение прошлых людских слабостей и горестей не доставляет мне такого удовольствия, как тебе, – не дрогнув, ответила она. – Я ни разу даже не задумывалась об этом.

Она лгала. Кордэ видел это в ее глазах, как и то, что собственная ложь ранит Клариссу. Прежде он не замечал в ней подобной уязвимости. Ему никогда не приходило в голову, что за буйным юмором и семейной верностью скрывается женщина, способная на подобные чувства.

– Я не верю тебе, – решительно произнес младший Парментер. – Ты так отчаянно стремишься доказать, что убил кто угодно, только не отец, что не могла не подумать о Доминике.

– Я подумала обо всех, – невозмутимо согласилась его сестра. – Но в основном о том, как мы будем переживать правду, когда узнаем ее. Как мы будем относиться к этому человеку? Как будем относиться друг к другу? Как нам придется отнестись к тому, что мы думали несправедливо, к тем словам, что сказали, но не сможем вернуть назад и не сможем забыть? – Она чуть нахмурилась.

 – Как мы будем жить дальше после всего, что увидели в друг друге за эту неделю уродливого, эгоистичного и трусливого, того, что не имели причины заметить прежде? Мэл, я знаю тебя лучше, чем мне хотелось бы, но нравится мне в тебе отнюдь не все.

Мэлори был рассержен, но в большей степени все же задет. Он попытался найти, что можно сказать в свое оправдание, но так ничего и не придумал.

Кларисса не могла заметить его обиды.