Реквием в Брансвик-гарденс

– Ничто еще не закончено, – проговорила она, чуть пожав плечами. – Ты всегда можешь перемениться… если захочешь. Ну или… возможно, сумеешь.

– Я не хочу, чтобы кто-то оказался виновным, – покраснев, напряженным тоном проговорил ее брат. – Однако я вынужден смотреть в лицо истине. Одни только исповедь и покаяние могут вернуть вас назад. Я знаю, что не убивал ее, а значит, это сделал или Доминик, или отец… или ты! И зачем, скажи на милость, тебе понадобилось убивать ее?

– Я не делала этого. – Девушка опустила глаза, и лицо ее наполнили смятение и страх. – И вообще, пожалуйста, разреши мне пройти.

Ты преграждаешь мне дорогу, a я хочу заглянуть к отцу.

– Чего ради? – спросил ее брат. – Ты ничем ему не поможешь. И не надо ходить туда, чтобы морочить ему голову всякими уютными сказками. В конечном счете от этого будет еще хуже.

Кларисса вдруг взорвалась и с яростью повернулась к нему:

– Я не собираюсь говорить папе ничего, кроме того, что люблю его! И очень жаль, что ты не способен на это! От тебя было бы для всех много больше толка, если бы ты сумел это сделать!

Вихрем развернувшись, она стукнулась локтем о поручень и, не обратив на это внимания, прошествовала по площадке в коридор, а затем – к двери кабинета Рэмси.

Не постучав, девушка распахнула ее и исчезла за створкой.

И он направился вниз по лестнице в холл.

Там священник столкнулся с Витой, выходившей из утренней гостиной с полной гиацинтов вазой в руках. Она остановилась прямо перед ним, испытующе и строго глядя на него. Понятно было, что она слышала хотя бы часть всей ссоры – как минимум громкие голоса.

– Они здесь засыхают, – бесцельно проговорила хозяйка дома, не глядя на гиацинты. – Должно быть, дело в огне.

Наверное, лучше будет на время отнести их в зимний сад. Возможно, там они почувствуют себя лучше.

Она направилась к саду, Кордэ последовал за нею.

– Разрешите помочь? – предложил он.

Миссис Парментер передала ему вазу, и они вместе вошли в зимний сад. Вита закрыла застекленные двери и первой направилась в конец сада, где на скамейке стояли другие горшки с цветами. Священник поставил горшок на скамью.

– Долго ли еще все это будет продолжаться? – проговорила женщина негромко. Казалось, она вот-вот разрыдается и лишь с трудом сдерживает себя.

 – Эта история губит нас, Доминик!

– Понимаю. – Кордэ хотел помочь ей. Ощущение боли и страха распространялось от нее, словно запах от зимних лилий и белых нарциссов.

– Кажется, вы ссорились с Мэлори, не так ли? – произнесла миссис Парментер, теперь не сводя глаз с цветов.

– Да. Но ничего серьезного, просто нервы обоим отказали.

Повернувшись к своему другу, Вита улыбнулась ему, но с заметной укоризной.

– Ценю вашу любезность, Доминик, – ласковым тоном проговорила она. – Но я знаю, что это не так.