Сборник "Игрок"

Только здесь их никто не пропалывал, позволяя лесу забирать останки обратно в лоно природы. И никто не клал на землю мертвые цветы. Здесь не было принято ставить скамейки или столики для отмечания Пасхи. И не было видно ни одного венка. Просто могилы, почти скрывшиеся в высокой траве. И просто лес, шумящий над местом последнего упокоения точно так же, как на другом берегу Вилки. Единственное, что обозначало принадлежность к усопшим, это горкой уложенные камни, на каждом из которых живые аккуратно выцарапывали имена.

– Здесь, – наконец подал голос Кречет, останавливаясь у ограды и неловко слезая с коня.

Я проследила за тем, как он привязывает уцелевшей рукой повод к ближайшему дереву, и спрыгнула на землю тоже. Правда, Лина привязывать было ни к чему: мой демон не из тех, кто боится нарушить покой умерших. А старое кладбище его нисколько не впечатлило, и не продемонстрировал он этого лишь по той причине, что строго соблюдал мой наказ: не выделяться. Поэтому смирненько встал у ограды и начал усиленно обмахиваться хвостом, беря пример с флегматично объедающего сочную траву скакуна Кречета.

Больше не нуждаясь в провожатых, я перешагнула через низкий заборчик из деревянных колышков и, принюхавшись, отправилась изучать место преступления. Тени внутри тут же насторожились и прильнули к «экрану», внимательно осматривая окрестности вместе со мной. Мы неспешно прошлись вдоль могил, добрались до центра кладбища, и только потом, памятуя о прошлом опыте, двинулись по спирали, с каждым шагом расширяя круг поисков и выискивая следы присутствия какой-нибудь Твари.

Кречет не вмешивался и советов никаких не давал.

Следил за мной молча, не порываясь зайти за ограду. Но время от времени отчего-то хмурился, покусывая губы и определенно начиная нервничать.

– О-па, – внезапно остановилась я, как вкопанная, обнаружив первую потревоженную могилу. – А тут, похоже, и правда кто-то пытался поживиться.

Я присела на корточки и быстро осмотрелась: могила была старая, не меньше года, как вырытая, но на поросшем плотным дерном холмике определенно виднелись следы чужого вмешательства, как будто какой-то зверь нетерпеливо рвал когтями слежавшуюся землю, стараясь добраться до давно сгнившего тела.

Или же до костей, в которых еще мог остаться костный мозг. Причем следы были глубокими, неровными. Виднелись то тут, то там, как если бы неизвестная Тварь несколько раз принималась копать, но потом ее кто-то спугивал, и она трусливо бросала начатое, возвращаясь лишь тогда, когда угроза миновала.

Я поворошила пальцами рыхлые комья земли, оставшиеся после ночного разбоя, повертела в руках обрывок какой-то ткани.