Севастопольский блиц

Все увидели несоответствие узоров – а это значило, что прямого родства между этими двумя людьми нет… Дочь Афродиты бесстрастно объявила об этом. Ну вот и все. Какой-то вздох пронесся по комнате; а может быть, мне это лишь показалось… Или это оборвались нити той слабой надежды, что до последнего питали мы с мужем…

Дальше все происходило точно в каком-то тумане. Шарль, бледный, с блуждающими глазами, оказался рядом со мной. Взял за руку ледяными пальцами. И в этот момент неведомая сила мягко вытолкнула нас прочь из этой комнаты, в коридор, точно показывая, что отныне мы уже никому не интересны. В коридоре, помимо конвоя из остроухих солдаток, не было ни души; да, собственно, мы для мира перестали существовать. Больше всего мне хотелось теперь умереть. Тяжесть такого позора мне было не вынести… Но как мне умереть? То есть – нам?

Шарль остановился. Приблизился ко мне вплотную Поцеловал мою руку… Заглянул в глаза – и в глубине его зрачков я увидела разверстую бездну.

– У меня есть… – медленно, каким-то не своим голосом проговорил он, – средство от позора…

И он достал свой пистолет, хорошо мне знакомый.

– Хорошо, – спокойно ответила я, – надеюсь, там два заряда?

– Да, – ответил он. – Ты готова?

– Я готова, – сказала я и закрыла глаза. – Только не промахнись… Я не хочу мучиться.

– Я не промахнусь, – услышала я и сразу же что-то твердое и холодное прикоснулось к моей груди напротив сердца.

Я услышала грохот выстрела и сразу вслед за тем – еще один. Но боли я не ощутила, лишь струю воздуха там, куда упиралось дуло пистолета. Как же так?

Я открыла глаза. И то, что предстало моему взору, было до такой степени поразительным и неожиданным, что я застыла изваянием, ничего не понимая. Вместо того чтобы увидеть окровавленное тело моего супруга, я узрела Шарля вполне живого, но, Боже, в каком виде! Он весь блестел и сверкал, и переливался радужными вспышками. Спиной и руками он упирался в стену, и тоже смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и с его ресниц, волос, на пол осыпались мелкие блестящие частички. Он весь был усыпан ими! И тогда я посмотрела на себя. Да ведь и я тоже усыпана этими блестками! Что такое?! И это вместо того чтобы лежать и истекать кровью, медленно остывая? Вместо смерти, которую мы предпочли позору? Проклятые колдуны заколдовали наш пистолет!

И в этот момент дверь, в которую мы были выставлены, открылась, и на пороге появились Артанский князь и Наполеон Первый, а чуть дальше – еще какие-то люди, да только я совсем плохо их видела из-за застилающих мои глаза слез. Они стояли и смотрели на нас и их улыбки выражали удовлетворение. Они явно радовались своей веселой шутке. Мой муж сполз по стенке и сел на пол в кучу блесток. Похоже, он готов был упасть без чувств… И тут я побежала.