Целительница

— Значит, вы сначала просто узнали мальчика?

— Да, — подтвердила я. Оглянувшись, ободряюще улыбнулась стоявшему за спиной профессору.

От меня он так и не отходил. Да еще и руку на плечо положил. То ли поддерживал, то ли опасался, что сбегу.

— Ситуация в поезде была сложной. Мальчик, как и его родители, врезались в память. Да и общее впечатление. Целитель помнит своих пациентов.

— Подтверждаю, — глухо произнес профессор.

— Что именно? — вспыхнув иронией, совершенно спокойно уточнил господин Варланов.

Эмпатия у Данилы Евгеньевича, как у большинства целителей-мужчин, была невысокой, так что скрытого сарказма вопроса профессор не ощутил.

— И то и другое, — тем не менее довольно резко отреагировал он. — Отравление волчеягодником, если вовремя не оказать помощь, тяжелая вещь. А уж у ребенка, которого целенаправленно травили…

— Целенаправленно — что? — склонив голову к плечу, холодно поинтересовался следователь.

— Что?! — непонимающе развернулась я к профессору.

Тот оторопело посмотрел на меня, на господина Варламова…

— Простите… — медленно выдохнул он. Потом достал из кармана магофон, набрал номер и, произнеся лишь короткую фразу: «Ты был прав», — тут же его отключил.

— Господин Соколов! — поднялся со стула следователь.

— Подождите минуту, — отпустив меня, профессор отошел, сел на свободный стул и словно обмяк, опустив плечи.

— Данила Евгеньевич! — вскочила и я.

С первой встречи профессор произвел на меня впечатление сильного, уверенного в себе человека. И вот теперь… Не сказать, что он был раздавлен, но растерян — точно.

Чего именно… точнее, кого именно ждали, понятно стало действительно через минуту.

— Ваше превосходительство! — вытянулся следователь, мгновенно узнав вошедшего в кабинет Трубецкого.

Я, плохо контролируя собственные реакции, шарахнулась в сторону, не пропустив задумчивого взгляда, которым одарил меня князь, а также господин Варланов.

Ну и пусть смотрят! Я и раньше, до встречи, его опасалась, а уж теперь…

Не знаю, как прожила с ним все эти годы Тамара Львовна, женщина мягкая и добрая, но я-то видела, насколько жестким и жестоким был этот человек. Жестоким и целеустремленным, что в некоторых случаях было даже очень нехорошо.

— Александра, подождите, пожалуйста, в коридоре, — словно опровергая сложившееся мнение о себе, благожелательно попросил меня Трубецкой.

Я кочевряжиться не стала. Взяла сумку, забрала со стола и бросила в нее телефон. Подошла к двери.

— У мальчика магема подчинения нестандартная, — произнесла я, уже взявшись за ручку. — Я не сразу поняла. Центральный узел такой же, а внешний контур другой. И мужчина…

— Что мужчина? — развернулся ко мне Трубецкой. Я хоть и стояла к нему спиной, а движения не пропустила. Резким оно было, напряженным.