Целительница

— Там тоже магема подчинения, — вынуждена была повернуться и я, — но другая. Я могу ошибаться, но что-то связанное со смертью.

— Ты уверена? — поднялся Данила Евгеньевич, удивив меня очередной метаморфозой.

Куда только делась его растерянность. Собран, если не сказать, готов к бою.

— Нет, — качнула головой. — Но я помню, что стандартная в основе берет операционную. А эта… — Я развела руками. Чтобы объяснить то, что увидела, мне не хватало знаний.

Повисшая в кабинете тишина была задумчивой. И вроде как с намеком… на обстоятельства.

Первым очнулся князь:

— Данила Евгеньевич, ты сможешь…

— Ваше превосходительство, но… — похоже, сообразив, о чем идет речь, попытался перебить князя следователь.

— С твоим начальством я сам разберусь, — жестко оборвал его Трубецкой. — Надеюсь, ваш целитель…

Судя по тому, как побледнел следователь, их целитель уже должен был осмотреть и мальчика и мужчину.

И если в первом случае особого вреда я не видела, то во втором…

Добавляя обстановке нервозности, неожиданно распахнулась дверь.

— Степ, там… Ваше превосходительство! — Влетевший в кабинет полицейский резко затормозил.

Я бы, может, и захихикала — со стороны это выглядело уморительно, но даже не улыбнулась. Если права в своих догадках, то с известием о магеме подчинения я опоздала.

— Умер? — озвучил мои мысли следователь.

— Кто? — словно забыв о присутствии в кабинете князя, недоуменно поинтересовался влетевший. Снова вытянулся и продолжил уже иным тоном: — Разрешите доложить, ваше превосходительство?

— Докладывай, — бросив на меня короткий взгляд, милостиво разрешил Трубецкой.

Я утрировала. Князь был на удивление спокоен и корректен.

— Нашли мы двоих. В парке. В будке смотрителя аттракционов. Скорее всего, няня и охранник. Оба под магическим воздействием. Трогать не стали…

— Значит, под воздействием, — задумчиво повторил следователь, когда тот, который докладывал, получив разрешение, покинул кабинет. — И как же нам узнать имя мальчика? Может, спросить у вас? — оценил он мои откровения.

Ответить я не успела, за меня это сделал Данила Евгеньевич:

— У нее — нет, а вот у меня — да. Когда Александра вернулась к себе в купе, я поинтересовался.

— Внук Афанасия Егоровича? — мгновенно став серьезным, нахмурился следователь. Потом посмотрел на Трубецкого…

И вот этот взгляд мне не понравился. Было в нем такое выражение, как если бы следователь наконец сообразил, что здесь делает князь. И это понимание было до краев наполнено не только текущими, но и будущими проблемами.

Не знаю, как кому, а мне стало страшно. Эта история могла оказаться значительно серьезнее, чем случившееся с Яной.