Время «мечей»

И снова пошел вверх, к своей пещере.

Мирза проводил его долгим взглядом, потом повернулся к молодому человеку:

– Сбегай в село, Имран, предупреди наших… Мало ли что у чужака на уме!

Имран подхватился и быстро побежал вниз.

Саида Омаровна сидела во дворе своего дома на зеленом деревянном табурете – такого же цвета, как свежевыкрашенные забор и окна. Недавно от Руслана привозили двух мастеровых, они подправили ворота, калитку, убрали двор и сарай, выкрасили все веселой краской… Только ей невесело. Позавчера налетели военные, все перевернули – и в доме, и в сарае, про сыночка расспрашивали и про этих людей тоже.

Мол, видела ли она каких-то рабов, заложников. А откуда она знает – кто заложник, кто не заложник? На них разве написано? Привезли их, помогли по хозяйству, она их покормила, и увезли. Ну, охраняли их двое с автоматами, так сейчас время такое – всех охраняют…

Саида Омаровна вздохнула, рассматривая копошащихся тут и там кур. После того как перестала приходить Зарема, ей стало совсем одиноко. Руслан в последнее время приезжает совсем редко и ненадолго, большую часть времени она проводит одна.

Саида Омаровна поежилась. Несмотря на то что день выдался тёплый, старческие плечи были укрыты большим пуховым платком, на ногах – разношенные войлочные тапки. Опираясь на деревянную палку, вырезанную руками Руслана лет пятнадцать назад, через открытую калитку она смотрела на улицу в надежде, что кто-нибудь из проходящих мимо соседей зайдёт к ней поговорить.

Неожиданно в проёме калитки возникла тонкая фигурка в чёрном платье и черном платке. Саида Омаровна всмотрелась, подслеповато щурясь. Зарема? Да, это она…

– Можно зайти? – поздоровавшись, робко спросила молодая женщина.

– Конечно, заходи! – обрадовалась старушка. – А где же Асланчик?

– Отвезла к родителям, – Зарема осматривалась, как будто пришла сюда первый раз. Она явно чувствовала себя неловко.

– Конечно, тяжело одной, без мужской поддержки, – Саида Омаровна сочувственно всплеснула руками. – Что думаешь делать? Дом продашь и уедешь в Хуптен?

– Наверное… Но раньше чем через полгода продавать нельзя. А эти полгода ещё прожить как-то нужно… Можно, я к вам опять ходить буду?

– Я же тебя не прогоняла, Зарема, – в голосе пожилой женщины появились нотки горечи.

 – Это ты на меня из-за Руслана обиделась. Но он-то при чем? Кафиры твоего мужа убили. А Руслан тут не виноват!

– Простите меня, Саида Омаровна. Я поняла – на всё воля Аллаха…

– Ладно, ладно… Приходи ко мне, как раньше. Мне тоже одной тяжело. Совсем я состарилась, даже за собой ухаживать уже трудно, не то чтобы сыну помочь – постирать, погладить, вкусным обедом накормить… Он ведь переодеться ко мне всегда приходит. Грязное снимет, чистое наденет, покушает, поспит.