Замок княгини

Вот загуляет с котом эта пушистая животина, а ему, князю соддийцев, останется завидовать коту? Он окажется лишним.

Он думал так, продолжая гладить довольную кошку, и не сводил глаз с Кантаны. По крайней мере, вот так, через посредство кошки, он мог действовать. Его жене это доставляет удовольствие? Прекрасно. Ей нравилось «летать» с Ардаем на рухах? Тоже ладно. Потому что полёт — это уже близко, очень близко. Брачный полёт драконов поначалу может быть похож на полёты рухов. Но сами рухи — нет, совсем не то…

Какой бы она, его жена, была драконицей? Если бы это чудо случилось.

Не белой, нет. Серой, как Мантина и Мена Алвуры? Да, это пожалуй. Это просто игра его мыслей, о которой она никогда не узнает. Игра всего лишь затем, чтобы она ощутила чувство, настроение, и он должен представить её драконицей, иначе какое же тут настроение. Она не увидит его мысли, не узнает, поэтому не испугается. Просто чувства, их она ощутит, и, если повезёт, ощутит правильно. Как взаимную страсть, как желание любить.

Если им повезёт. Если у него получится.

Он медленно сдвигал с себя щит Силы, наблюдая за женой, и каждое мгновение готовый остановиться.

Она уже должна бы чувствовать его, а не кошку. Всё больше и больше, его. Спокойное озеро, да. Которое теперь начало волноваться в самой своей глубине, и со временем обещало выплеснуться из берегов. Кантана задышала быстрее. На её щеках появился румянец. Дьян подхватил под живот кошку и ссадил с кровати, она прыгнула куда-то в сторону. Она уже была не нужна, потому что Дьян явственно ощущал себя и Кантану — вдвоём. Как в полёте. Они плескались вдвоём в бескрайнем воздушном океане, их ласкал ветер, их щекотали волны этого, как это… уже не тихого озера, и это были они, он и его драконица!

Игра? Ну, конечно.

И всё вроде бы было так, как и должно было быть. Он сам забыл об этой комнате, кровати, женщине рядом… половиной сознания забыл. А вторая половина позволила ему прилечь рядом и легко поцеловать её в губы. А вот после этого он уже забыл уже обо всём на свете.

А потом… да. Потом он опять целовал её. Спросил с мягкой усмешкой:

— Я тебя разбудил, да?

— Я проснулась давно, — она потерлась лбом об его плечо, — я боялась спугнуть… это.

— Вот как? — он улыбался в её волосы.

— Нет, сначала я точно решила, что ты мне снишься.

— Это был хороший сон?

— О, да. Разве ты не понял?

— Боюсь поверить. Знаешь, что? Я не понимаю, почему, но первые наши ночи ты была закрыта от меня, а теперь даже слишком открыта.

Она отстранилась, села в кровати, наморщив лоб.

— Открыта? Как это? Что это значит, не понимаю?

— Неважно, — он затянул её обратно под одеяло. — Но тебе было хорошо? Не больно? — спросил он и тут же испугался, что воспоминание о той странной боли эту боль вернет.